Джорджетт Хейер – Великолепная Софи (страница 16)

– Я не позволяю никому – слышите, никому! – править моими лошадьми. Только сам!

– Вообще-то, – примирительно заметила Софи, – думаю, вы правы. Удивительно, как быстро неуклюжие руки могут повредить такие нежные губы!

Мистер Ривенхолл заскрежетал зубами, да так, что это было слышно.

Софи неожиданно засмеялась.

– Да не сердитесь же вы так беспричинно, кузен! – взмолилась она. – Вы же прекрасно знаете, ваши лошади ничуть не пострадали. Ну, неужели вы не поможете мне подобрать пару для меня?

– И не подумаю пальцем пошевелить ради воплощения этого дурацкого проекта! – отрезал Чарльз.

Софи невозмутимо выслушала эту его тираду.

– Ладно, не надо, – сказала она. – Может, вам больше понравится идея подыскать мне подходящего мужа. Мне это крайне необходимо, а, как я понимаю, у вас есть определенный талант к этому.

– Неужели в вас нет никакой деликатности? – возмутился мистер Ривенхолл.

– Несомненно, есть! Осмелюсь заметить, вас сильно бы удивило, как много!

– Вот уж точно, удивило бы!

– Но с вами, моим дорогим кузеном, – не оставляла тему Софи, – я знаю, мне нет никакой необходимости проявлять сдержанность или соблюдать условности. Пожалуйста, прошу вас, найдите мне подходящего мужа. С моей точки зрения, я отнюдь не хороша собой, и меня устроит едва ли не самое ничтожное сочетание достоинств в моем будущем супруге.

– Ничто, – заявил мистер Ривенхолл, демонстрируя своей кузине при повороте на Хэймаркет-стрит ювелирное умение управлять коляской, – не доставит мне большего удовлетворения, чем видеть вас замужем за кем-то, кто будет знать, как контролировать ваши необычные выверты!

– Похвально! Такой поворот делает вам честь, – одобрительно заметила Софи. – Но если бы в тот момент какая-нибудь собачонка случайно вырвалась на дорогу или какой-нибудь несчастный вздумал пересечь улицу?

Чувство юмора, присущее мистеру Ривенхоллу, предало его. Ему пришлось побороться со смехом, прежде чем он сумел ответить на ее выпад:

– Потрясающе, кузина! Меня до крайности изумляет, как это никто до сих пор не задушил вас!

Но тут он обнаружил, что внимание его кузины переключилось с него на какой-то другой объект. Она смотрела в другую сторону и прежде, чем он успел обнаружить предмет ее интереса, поспешно попросила его:

– Ой, не будете ли вы так добры остановиться? Я увидела старого знакомого!

Он выполнил ее просьбу и только потом, слишком поздно, сообразил, кто шел по улице навстречу им. Не могло быть никакой ошибки. Эта изящная фигура, эти цвета золотой гинеи локоны, выбивающиеся из-под лихо загнутых полей касторовой шляпы. Мистер Огастус Фовнхоуп, сообразив, что леди в коляске махала рукой именно ему, приостановился, снял шляпу да так и стоял со шляпой в руке, не спуская с Софи пристального и удивленного взгляда.

Молодой человек был действительно красив. Вьющиеся от природы волосы обрамляли алебастровое чело поэта; ярко голубые глаза таили в себе немного отрешенное, мечтательное выражение, но так изящно располагались под арочными бровями и были такого размера и блеска, что могли бросить вызов любой критике; форма рта могла заставить скульптора броситься искать свои резцы. Он был среднего роста, удивительно пропорционально сложен, и ему вовсе не приходилось сидеть на диете из картофеля, вымоченного в уксусе, чтобы сохранять стройность фигуры.

Да ему и в голову никогда не пришло бы так себя ограничивать из-за красивых форм. Ибо вовсе не в последнюю очередь обаяние мистера Фовнхоупа строилось на удивительном факте – сам он до крайности беспечно относился к своей внешности. Легко было, конечно, предположить, что молодой человек не мог не замечать восхищения, которое вызывал, но его целиком поглотило стремление стать великим поэтом. А поскольку Огастус Фовнхоуп слишком мало значения придавал даже словам, обращенным непосредственно к нему, и уж тем более сказанным о нем в его отсутствие, даже его недоброжелатели (к числу которых относились мистер Ривенхолл и сэр Чарльз Стюарт) вынуждены были признавать, что, скорее всего, это восхищение до сих пор не сумело проникнуть за то облако задумчивой рассеянности, в которое он погрузился.

Но в пристальном взгляде, изучавшем лицо мисс Стэнтон-Лэйси, присутствовала не только рассеянная задумчивость, и обстоятельство это вовсе не ускользнуло от мистера Ривенхолла, совершенно правильно оценившего растерянную улыбку, тронувшую губы мистера Фовнхоупа. Мистер Фовнхоуп не имел ни малейшего представления о том, где он мог видеть молодую девушку, столь дружески приветствовавшую его. Однако он сжал протянутую ему руку и произнес «Здравствуйте!» в своей мягкой, слегка отсутствующей манере.

– Брюссель, – услужливо пришла ему на помощь Софи. – Помните, мы танцевали кадриль на балу у герцогини Ричмондской? Ой, извините, вы знакомы с моим кузеном, мистером Ривенхоллом? Так знайте же, этот сезон я гощу у своей тети, на Баркли-сквер. Вы непременно должны заглянуть к нам, я знаю, тетя будет в восторге!

– Конечно же, я помню! – сказал мистер Фовнхоуп, продемонстрировав тем самым скорее хорошие манеры, чем хорошую память. – Как прелестно встретиться с вами снова, сударыня… и так неожиданно! Я непременно и с большим удовольствием навещу вас на Баркли-сквер.

Он поклонился и отступил в сторону от кареты. Серые, на которых вылилось раздражение мистера Ривенхолла, рванули вперед.

– Как мило, не успели вы приехать, как уже встретили старого друга! – съязвил мистер Ривенхолл.

– Да, это действительно очень мило, – согласилась Софи.

– Я надеюсь, он умудрится вспомнить ваше имя прежде, чем воспользуется вашим приглашением и навестит вас.

Ее губы дернулись, но она ответила с безукоризненным самообладанием:

– Не сомневайтесь, если сам и не вспомнит, то найдет кого-нибудь, у кого сможет спросить.

– У вас совсем нет стыда! – рассердился Чарльз.

– Ерунда! Вы говорите так только потому, что я посмела править вашими лошадьми, – возразила Софи. – Да успокойтесь и выкиньте мою выходку из головы! Обещаю вам больше этого не делать.

– Уж об этом я как-нибудь позабочусь! – резко бросил он. – И позвольте мне сказать вам, дражайшая моя кузина, что вы доставили бы мне большое удовольствие, если бы воздержались от вмешательства в дела моей семьи!

– Что ж, – дерзко парировала Софи его выпад, – я премного вам благодарна за совет. Теперь, если когда-либо мне придет в голову доставить вам удовольствие, я буду твердо знать, как это сделать. Осмелюсь заметить, мне вряд ли вообще придет в голову подобное желание, но ведь лучше уж знать, как поступать в каждом конкретном случае, каким бы невероятным этот случай и ни казался при первом рассмотрении.

Он повернул голову, чтобы посмотреть ей в лицо, глаза его сузились, и их выражение отнюдь не предвещало ничего приятного.

– Неужели вы столь неблагоразумны и предполагаете скрестить со мной шпаги?! Вот уж не стану притворяться, что неправильно истолковал происходившее на моих глазах, и не стану оставлять вас в неведении или заставлять вас сомневаться в моих намерениях! Если вы воображаете, будто я когда-либо разрешу этому щенку жениться на моей сестре, вам еще многое предстоит узнать обо мне!

– Уф, уф! – сказала Софи. – Следите за своими лошадьми, Чарльз, и не говорите со мной так напыщенно!

Глава 5

– Премило! Для одного утра более чем!

Мистер Ривенхолл не чувствовал никакого удовлетворения. Да и мать его встревожилась, обнаружив, как вместо того, чтобы проникнуться еще большей симпатией к своей кузине, он с ужасом думал о том, что им придется оказывать ей гостеприимство не один месяц.

– Признаюсь вам искренне, сударыня, ничего хорошего из этого не выйдет! – сказал он. – Бог знает, как долго продлится отсутствие моего дяди. Как бы вам не пришлось пожалеть о том дне, когда вы согласились взять на себя заботы о его дочери. Чем скорее вам удастся выполнить вторую часть возложенной на вас дядей задачи и выдать ее замуж за какого-нибудь несчастного малого, тем лучше для остальных!

– Боже мой, Чарльз! – воскликнула леди Омберсли. – Что же такого сотворила бедняжка, чтобы настолько вывести тебя из равновесия?

Он не стал ничего объяснять матери, только отметил, что Софи – дерзкая, упрямая и ужасно невоспитанная девчонка и он сомневается, найдется ли такой глупец, чтобы сделать ей предложение. Леди Омберсли воздержалась от дальнейших вопросов, не став углубляться в несовершенства Софи, но вместо этого воспользовалась моментом, чтобы попросить, в качестве прелюдии к поискам мужа для племянницы, его позволения на вечер с танцами.

– Я не имею в виду ничего грандиозного, – поспешила она добавить. – Возможно, десять пар или около того… в гостиной!

– Пожалуйста! Ведь вам не придется обязательно приглашать молодого Фовнхоупа! – отметил он.

– О да! – согласилась она.

– Мне следует предупредить вас, мама, – вспомнил он. – Утром мы наткнулись на него! И моя кузина приветствовала его как старого и весьма доброго знакомого и пригласила навестить ее у нас дома!

– Ох, боже ты мой, – вздохнула леди Омберсли. – Как некстати, если не сказать больше! Но, полагаю, она действительно знает его, Чарльз, ведь они с твоим дядей жили в Брюсселе в прошлом году.

– Она – да! – съязвил Чарльз. – А вот он имел о ней не больше представления, чем о китайском императоре. Но стоит ли сомневаться, он непременно воспользуется приглашением! Оставляю все это на вас, сударыня!