Джорджетт Хейер – Арабелла (страница 10)

Пока в окне плыл знакомый ландшафт, из глаз Арабеллы продолжали течь слезы. Но как только карета покатилась по незнакомой местности, рыдания прекратились, и, осторожно нюхнув соли из флакончика, предложенного трясущейся рукой мисс Блекберн, девушка вытерла мокрые от слез щеки. Изрядную долю успокоения принесла и огромная муфта из пушистого китового меха, лежавшая у Арабеллы на коленках. Эта муфта, как и украшение на шее достались Арабелле от ее любящей тети Элизы – той самой, которая подарила матери белье из розового индийского муслина. Любой, пусть даже он никогда раньше не покидал дома, повеселеет, когда просунет руки в муфту, размеры которой ничуть не меньше, чем размеры любой из нарисованных в «Ла Бель Ассембли». Муфта действительно была настолько большой, что папа… Впрочем, лучше не думать ни о папе, ни о ком-либо другом из оставшихся дома родных. Лучше смотреть на пробегающий в окне сельский пейзаж и думать о радостях, которые ждут впереди.

У молодой леди, которая раньше никогда не покидала Йорка, кроме того единственного раза, когда отец возил ее вместе с Софией на конфирмацию в кафедральный собор, вызывало восторг и удивление все, что ни попадалось ей на пути. Для тех, кто привык ездить на скоростных почтовых каретах, поездка на громоздкой карете, запряженной парой лошадей, выбранных не столько за их выносливость, сколько за скорость, могла показаться непростительно медленной. А вот для Арабеллы путешествие было настоящим приключением. А мисс Блекберн, за много лет привыкшая к ужасам дилижансов, находила поездку неожиданно комфортной. Вскоре обе дамы наслаждались переездом. Они нашли еду, предлагаемую им на разных остановках, восхитительной, кровати на почтовых станциях вполне терпимыми и не могли и подумать о каком-либо другом способе преодолевать большие расстояния, кроме как в такой карете. В Аркси их очень гостеприимно приняла тетя Эмма, воскликнув, что Арабелла так сильно напоминает собственную мать в молодости, что при виде племянницы тетушка чуть не упала в обморок.

Прежде чем вновь отправиться в путь, путешественницы провели в Аркси два дня. Арабелле очень не хотелось покидать большой неприбранный дом – так добра была к ним тетушка Эмма и так милы были ее веселые двоюродные братья и сестры. Но кучер Тимоти сказал, что лошади отдохнули и готовы продолжать путь, так что нужно выступать без промедлений. Дамы в очередной раз сели в карету, а вслед им летели пожелания доброго пути, взмахи платочком каждого члена многочисленной семьи тети Эммы.

После веселья и гостеприимства Аркси, путешественницам стало скучно сидеть весь день в карете. Пару раз, когда мимо проносился дилижанс или скоростной экипаж, с запряженными в него двумя быстрыми лошадьми, Арабелла даже пожелала, чтобы карета дяди не была такой большой и неповоротливой, а лошади были бы не столь сильными, зато гораздо более быстрыми. Было бы неплохо также иметь пару пристегнутых сзади запасных лошадей, особенно когда одна из лошадей дяди Джона потеряла подкову, и женщинам пришлось ждать в пыльной гостиной постоялого двора, пока лошадь вновь подкуют. Арабелла, поглощая обед в столовой какой-то гостиницы, не смогла удержаться от завистливого взгляда на появившийся во дворе дилижанс. Лошади взмокли, но их тут же сменили, и почтовая карета унеслась со двора, унося с собой нетерпеливого пассажира. Арабелла также предпочла бы, если бы дядя снабдил конюха не пистолетом (все равно по пути не выпало ни единого случая применить его), а длинным оловянным крюком, которым он мог бы также величественно понукать лошадей.

В Йоркшире было прохладно, но солнечно. Однако чем дальше на юг, тем хуже становилась погода. В Линкольншире шел дождь, и от этого все вокруг выглядело сонным. На дорогах почти никого не было, и в целом вид был настолько унылым, что мисс Блекберн посетовала, что у них нет дорожных шахмат. Тогда можно было бы скоротать время за игрой вместо того, чтобы тупо смотреть в окно. В Таксфорде их ждала неудача: все комнаты в «Нью касл Армз» были заняты, и девушкам пришлось остановиться на куда менее изысканном постоялом дворе. Простыни на кроватях были настолько плохо проветрены, что мисс Блекберн всю ночь пролежала в постели в лихорадке, а к утру у нее разболелось горло, голова и зачесался нос. Арабелла, несмотря на всю свою кажущуюся хрупкость, редко чувствовала легкое недомогание, и несвежие простыни никак не повлияли на здоровье девушки. Однако ее сильно задела пыль, которую Арабелла обнаружила под кроватью. Белла хотела поскорей добраться до Лондона. Однако ее ждала еще одна неприятность. Когда Арабелла сложила мамин несессер и была готова покинуть постоялый двор, выяснилось, что карета требовала ремонта. Девушка очень расстроилась, так как по плану они должны были провести ночь уже в Грантгеме, а, согласно путеводителю, до него было еще около сорока пяти километров. Она очень надеялась, что кучер не решит, что его лошади не дойдут дальше чем до Ньюарка. Но кучер был настоящим деспотом и не любил быстрой езды, поэтому, скорее всего, он именно так и решит. Тем не менее карету починили довольно быстро, и в Ньюарк они прибыли как раз к обеду. Пока кучер кормил лошадей, он умудрился повздорить с конюхом постоялого двора: тот спросил его, уж не самого короля ли он везет. Эта усмешка так оскорбила кучера, что он захотел добраться в Грантгем дотемна не меньше, чем Арабелла.

Когда карета покинула Ньюарк, опять пошел дождь. Воздух был влажный и холодный. Мисс Блекберн укуталась в огромную шаль и несчастливо шмыгала носом – простуда брала свое. Даже Арабелла, обычно мало восприимчивая к плохим погодным условиям, страдала от сквозняка в карете и шевелила пальцами ног, закоченевшими в ее малиновых полусапожках.

Несколько километров карета медленно тащилась по дороге, и на женщин напала скука. На заставе Болдертон смотритель принял кучера за дурачка и начал с энтузиазмом выпрашивать у него плату за проезд. Но хотя кучер Тимоти, может, никогда раньше и не выезжал за пределы Йоркшира, он был гораздо умнее, чем любой из этих южан, которых он так глубоко презирал. Ему было хорошо известно, что билет, купленный у заставы со шлагбаумом давал право проезда через все заставы до следующего шлагбаума, к югу от Грантгема. Кучер и смотритель обменялись репликами в адрес друг друга, от которых мисс Блекберн тяжко застонала, а Арабелла, как это ни прискорбно, захихикала. В конце концов Тимоти одержал красивую победу над смотрителем и проехал заставу, триумфально потрясая кнутом.

– О господи, я так устала от этой поездки! – призналась Арабелла. – Лучше бы уж действительно на нас напали разбойники.

– Моя дорогая мисс Тэллант, умоляю вас, даже не думайте о таких вещах! – содрогнулась мисс Блекберн. – Я очень надеюсь, что мы доберемся без приключений.

Ничье желание так и не было исполнено до конца. Ничего такого волнующего, как нападение разбойников, не произошло, но на подъезде к заставе Марстон у кареты сломалась дрога, и кузов кареты упал на козлы. Дядюшкина карета для путешествий слишком долго простояла в сарае.

Как только кучер окончил длинный самооправдательный монолог, он послал конюха за помощью к заставе, до которой оставалось около километра. Конюх вернулся с неприятным известием о том, что в деревне им вряд ли смогут помочь и за подмогой нужно отправляться в Грантгем, до которого было около десяти километров. Там можно будет нанять повозку, чтобы дамы могли добраться до города и подождать там, пока ремонтируют карету. Кучер попросил своих пассажирок, стоявших на дороге, забраться обратно в карету и подождать, пока за ними прибудет повозка, а конюх стал распрягать одну из лошадей, чтобы добраться на ней до Грантгема. Мисс Блекберн готова была смиренно последовать совету Тимоти, но Арабелле идея не понравилась.

– Что? – вскричала она. – Снова сидеть в этой ужасной карете на сквозняке? Ну уж нет!

– Но мы не можем стоять под дождем, дорогая мисс Тэллант, – уговаривала ее мисс Блекберн.

– Конечно, не можем! Иначе вы просто умрете! Где-нибудь неподалеку должен быть какой-нибудь дом, где нас обязательно приютят. Что там за огни?

В доме, который стоял недалеко от дороги, светились окна. Конюх сказал, что видит ворота в нескольких метрах от дороги.

– Очень хорошо! – весело отозвалась Арабелла. – Мы постучимся в них и упросим хозяев приютить нас на короткое время.

– Это покажется им очень странным с нашей стороны, – робко запротестовала мисс Блекберн.

– С какой это стати? – возмутилась Арабелла. – Когда в прошлом году возле наших ворот сломалась чья-то карета, отец тут же послал Гарри предложить пассажирам убежище. Мы не сможем просидеть час в этой страшной карете. Там совсем нечего делать! Кроме того, я ужасно хочу есть, и я надеюсь, что хозяева предложат нам подкрепиться. Сейчас как раз ужин!

– Нет, думаю, нам не следует этого делать, – только и смогла сказать мисс Блекберн.

Эти слова показались Арабелле настолько глупыми, что она, решив не обращать на них внимания, приказала конюху проводить их до ворот, прежде чем он отправится в Грантгем. Конюх выполнил приказ и был отпущен, а женщины пошли по маленькой дорожке к дому. Одна из них что-то слабо возражала, а вторая удивлялась, почему это вдруг она не может рассчитывать на гостеприимство. В Йоркшире, например, на него можно рассчитывать абсолютно в любом доме.