Джордж Макдональд – Принцесса и гоблин (страница 2)

Возможно, вы удивитесь, как принцесса могла понять, что дама старая, если я скажу вам, что она была не только красива, но и кожа у неё была гладкая и белая. Я скажу вам больше. Волосы её были зачёсаны назад со лба и лица и свободно свисали далеко вниз, покрывая всю спину. Это не очень похоже на старую даму, не правда ли? Ах, но они были белы почти как снег. И хотя лицо её было так гладко, глаза выглядели такими мудрыми, что вы бы непременно поняли: она должна быть старой. Принцесса, хоть и не могла бы объяснить почему, сочла её и вправду очень старой – пожалуй, даже целых пятьдесят лет, решила она про себя. Но она была несколько старше, как вы ещё услышите.

Пока принцесса стояла в замешательстве, просунув голову в дверь, старушка подняла голову и сказала сладким, но старческим и чуть дрожащим голосом, который приятно сливался с непрерывным жужжанием её прялки:

– Войди, дитя моё, войди. Я рада тебя видеть.

Что принцесса была истинной принцессой, теперь можно было увидеть совершенно ясно; ибо она не повисла на дверной ручке и не стояла, уставясь неподвижно, как, я знаю, делают иные, кто должен был бы быть принцессами, но на деле лишь довольно вульгарные маленькие девочки. Она сделала, как ей велели, тотчас шагнула внутрь и тихо притворила за собой дверь.

– Подойди ко мне, дитя моё, – сказала старушка.

И снова принцесса послушалась. Она приблизилась к старушке – довольно медленно, признаюсь, – но не остановилась, пока не очутилась подле неё и не взглянула в её лицо своими синими глазами и двумя растаявшими в них звёздами.

– Что это ты сделала со своими глазами, дитя? – спросила старушка.

– Плакала, – ответила принцесса.

– Отчего, дитя?

– Потому что не могла найти дорогу вниз.

– Но ты же нашла дорогу наверх.

– Не сразу – очень нескоро.

– Но лицо у тебя всё в полоску, словно спина у зебры. Разве у тебя не было носового платка, чтобы вытереть глаза?

– Не было.

– Так почему же ты не пришла ко мне, чтобы я вытерла их тебе?

– Пожалуйста, я не знала, что вы здесь. В следующий раз приду.

– Вот умница! – сказала старушка.

Затем она остановила прялку, поднялась и, выйдя из комнаты, вернулась с маленьким серебряным тазиком и мягким белым полотенцем, которым омыла и вытерла сияющее личико. И принцесса подумала, какие у неё гладкие и приятные руки!

Когда она унесла тазик и полотенце, маленькая принцесса подивилась тому, какая она прямая и высокая, ибо, хоть и была так стара, ничуть не горбилась. Одета она была в чёрный бархат с тяжёлыми на вид белыми кружевами поверх него; и на чёрном платье волосы её сияли, как серебро. В комнате едва ли было больше мебели, чем могло бы быть у самой бедной старухи, что добывает себе хлеб прядением. Ни ковра на полу, ни стола нигде – только прялка и стул подле неё. Когда она вернулась, то села и без единого слова снова принялась прясть, а Айрин, никогда не видавшая прялки, стояла подле и смотрела. Когда старушка снова выровняла нить, она сказала принцессе, но не глядя на неё:

– Знаешь ли ты моё имя, дитя?

– Нет, не знаю, – ответила принцесса.

– Меня зовут Айрин.

– Это же моё имя! – воскликнула принцесса.

– Я знаю. Я позволила тебе носить моё имя. Твоего же имени у меня нет. Это ты носишь моё.

– Как же так? – спросила принцесса в недоумении. – У меня всегда было моё имя.

– Твой папа, король, спросил меня, не буду ли я против, чтобы ты его носила; и я, конечно, не была против. Я с удовольствием позволила тебе его взять.

– Это было очень любезно с вашей стороны – подарить мне ваше имя, да ещё такое красивое, – сказала принцесса.

– О, не столь уж любезно! – ответила старушка. – Имя – одна из тех вещей, которые можно отдать и всё равно оставить у себя. У меня много таких вещей. Не хочешь ли узнать, кто я, дитя?

– Да, очень хочу.

– Я твоя прапрабабушка, – сказала дама.

– Это кто? – спросила принцесса.

– Я мать матери твоего отца.

– Ах, батюшки! Я этого не понимаю, – сказала принцесса.

– Ещё бы, не понимаешь. Я и не ждала, что поймёшь. Но это не причина, чтобы не сказать.

– О, конечно! – ответила принцесса.

– Я всё объясню тебе, когда ты подрастёшь, – продолжала дама. – Но сейчас ты и так сможешь понять вот что: я пришла сюда заботиться о тебе.

– А вы давно пришли? Вчера? Или сегодня, потому что было так сыро, что я не могла выйти?

– Я здесь с тех самых пор, как ты сама здесь появилась.

– Как давно! – сказала принцесса. – Я совсем этого не помню.

– Нет. Полагаю, что нет.

– Но я никогда вас раньше не видела.

– Нет. Но ты ещё меня увидишь.

– Вы всегда живёте в этой комнате?

– Я здесь не сплю. Я сплю на противоположной стороне площадки. А сижу здесь большую часть дня.

– Мне бы здесь не понравилось. Моя детская куда красивее. Вы, должно быть, тоже королева, раз вы моя прапрабабушка.

– Да, я королева.

– А где же ваша корона?

– В моей спальне.

– Я бы хотела на неё посмотреть.

– Когда-нибудь увидишь – только не сегодня.

– Интересно, почему нянюшка никогда мне не рассказывала.

– Нянюшка не знает. Она меня никогда не видела.

– Но кто-нибудь в доме знает, что вы здесь?

– Нет, никто.

– А как же вы тогда получаете обед?

– Я держу птицу – кое-какую.

– Где же вы её держите?

– Я тебе покажу.

– А кто варит вам куриный бульон?

– Я никогда не убиваю своих кур.

– Тогда я не понимаю.

– Что ты ела сегодня на завтрак? – спросила дама.

– О! Я ела хлеб с молоком и яйцо. – Должно быть, вы едите их яйца.

– Да, именно так. Я ем их яйца.

– Это оттого у вас такие белые волосы?