Джордж Макдональд – Принцесса и гоблин (страница 1)
Джордж МакДональд
Принцесса и гоблин
Часть 1: С чего началась эта история
Жила-была маленькая принцесса. Её отец был королём большой страны, полной гор и долин. Его дворец стоял на одной из гор и был очень величественным и красивым. Принцессу, которую назвали Айрин, родили там же, но вскоре после рождения её отослали прочь – потому что матушка её была не очень здорова – на воспитание к простым людям, в большой дом, наполовину замок, наполовину ферму, на склоне другой горы, примерно на полпути от подножия до вершины.
Принцесса была милым маленьким созданием, и в то время, когда начинается моя история, ей было, кажется, около восьми лет – но она взрослела очень быстро. Лицо у неё было светлое и хорошенькое, а глаза – словно два кусочка ночного неба, и в каждом растворилось по звёздочке в синеве. Глядя на эти глаза, можно было подумать, что они помнят, откуда явились, – так часто они обращались ввысь. Потолок в её детской был синим, со звёздами – его сделали таким, чтобы он походил на небо. Но сомневаюсь, видела ли она когда-нибудь настоящее небо со звёздами, – по причине, о которой мне лучше рассказать сразу.
Эти горы были полны пустот в глубине: огромных пещер и извилистых ходов, по одним из которых бежала вода, а другие сверкали всеми цветами радуги, когда туда вносили свет. О них знали бы немного, если бы там не было рудников – глубочайших ям с длинными галереями и проходами, которые прорыли, чтобы добывать руду, которой горы были полны. Копая, рудокопы натыкались на многие из этих природных пещер. У некоторых из них были далёкие выходы наружу – на склон горы или в ущелье.
Так вот, в этих подземных пещерах обитал странный народец, которого одни называли гномами, другие – кобольдами, а третьи – гоблинами. В тех краях ходило предание, что некогда они жили наверху, под солнцем, и были очень похожи на обычных людей. Но по той или иной причине – тут легенды расходились – король то ли обложил их, как им казалось, слишком тяжёлыми податями, то ли потребовал соблюдать обычаи, которые им пришлись не по нраву, то ли стал обращаться с ними суровее и навязывать более строгие законы, – и в итоге они все до одного исчезли с лица земли. Согласно преданию, однако, ушли они не в иную страну, а нашли убежище в подземных пещерах, откуда выходили наружу лишь по ночам, да и тогда редко показывались в большом числе и уж никогда – многим людям сразу. Говорили, что даже по ночам собираются они под открытым небом только в самых глухих и труднодоступных местах гор.
Те, кому доводилось увидеть кого-то из них, рассказывали, что за многие поколения они сильно изменились; да и немудрено – живя вдали от солнца, в сырости, холоде и темноте. Теперь они были не просто некрасивы – они стали либо отвратительно безобразны, либо до смешного уродливы и лицом и телом. Говорили, что никакая самая разнузданная фантазия, выраженная пером или кистью, не сможет превзойти причудливость их облика. Но я подозреваю, что те, кто так говорил, порой принимали за гоблинов их животных спутников – о чём речь впереди. Сами же гоблины были не так далеки от людей, как можно подумать из таких описаний.
И по мере того как тела их становились уродливыми, умы их делались острее и изворотливее, и теперь они умели делать такие вещи, о возможности которых ни один смертный и не догадывался. Но вместе с хитростью росло в них и озорство, и величайшее удовольствие находили они во всяческой докуке людям, жившим в верхнем, надземном этаже. Друг к другу они питали довольно привязанности, чтобы не стать совсем уж жестокими ради самой жестокости к тем, кто попадался им на пути; однако же они так свято хранили в сердцах старинную обиду на тех, кто занял их прежние владения – и особенно на потомков короля, который изгнал их, – что искали любой возможности досадить им способами, столь же странными, сколь и сами выдумщики. И хоть были они малорослы и уродливы, силой они не уступали своей хитрости.
Со временем у них появились собственные король и правительство, главной заботой которых, помимо их собственных нехитрых дел, было измышлять пакости соседям.
Теперь довольно легко понять, почему маленькая принцесса никогда не видела ночного неба. Слишком уж боялись гоблинов, чтобы выпускать её из дому в тёмное время, даже в сопровождении сколь угодно многочисленной свиты; и у них были на то веские причины, как мы увидим позже.
Часть 2: Как принцесса заблудилась
Я уже говорил, что принцессе Айрин было около восьми лет, когда начинается моя история. И вот как она начинается.
В один очень дождливый день, когда гору окутал туман, который то и дело собирался в дождевые капли и обрушивался на крыши большого старого дома, а с карнизов вокруг всего здания стекала сплошная бахрома воды, принцесса, конечно же, не могла выйти наружу. Ей стало очень скучно, так скучно, что даже игрушки больше не радовали. Вы бы удивились, если бы у меня было время описать хотя бы половину её игрушек. Но ведь у вас нет самих игрушек, а это меняет дело: нельзя заскучать по тому, чего у тебя нет. Однако стоило посмотреть на эту картину: принцесса сидит в детской под небесным потолком за большим столом, заваленным её игрушками. Если бы какой-нибудь художник захотел это нарисовать, я бы посоветовал ему не связываться с игрушками. Я и сам боюсь даже пытаться их описывать, и думаю, ему тоже лучше не пробовать их рисовать. Право, не стоит. Он может сделать тысячу вещей, которые мне не под силу, но игрушки эти ему не нарисовать. А вот принцессу он бы изобразил лучше некуда – как сидит она, откинувшись на спинку стула, свесив голову и сложив руки на коленях, чувствуя себя, как она сама сказала бы, прескверно и даже не зная, чего бы ей захотеть, – разве что выйти наружу, вымокнуть до нитки, подхватить знатную простуду, чтобы потом лежать в постели и глотать микстуру. И в тот самый миг, когда вы на неё смотрите, няня выходит из комнаты.
Даже такая перемена оживляет принцессу, она приободряется и оглядывается по сторонам. Потом соскальзывает со стула и выбегает в дверь – не в ту, куда вышла няня, а в другую, что открывалась у подножия старинной витой лестницы из поеденного червями дуба, такой, словно на неё никто никогда не ступал. Однажды она уже поднималась по этой лестнице на шесть ступенек, и этого было довольно, чтобы в такой вот день попытаться выяснить, что же там, наверху.
Всё выше и выше бежала она – таким долгим показался ей путь! – пока не добралась до верха третьего пролёта. Там оказалась площадка, откуда начинался длинный коридор. Она побежала по нему. Коридор был полон дверей с обеих сторон. Их было так много, что ей не хотелось открывать ни одну, и она побежала дальше, до самого конца, где свернула в другой коридор, тоже полный дверей. Когда она повернула ещё два раза и по-прежнему видела вокруг только двери и двери, ей стало страшно. Вокруг стояла такая тишина! А за каждой дверью наверняка пустые комнаты! Это было ужасно. К тому же дождь громко топотал по крыше. Она развернулась и со всех ног бросилась назад, и маленькие шажки её звонко отдавались под шум дождя – назад, к лестнице и своей безопасной детской. Так она думала, но на самом деле она уже давно потеряла дорогу. Впрочем, это не значит, что она пропала только потому, что потеряла дорогу.
Она пробежала немного, свернула несколько раз и тут по-настоящему испугалась. Очень скоро она уверилась, что не найдёт обратного пути. Повсюду комнаты и ни одной лестницы! Сердечко её билось так же быстро, как бежали маленькие ножки, и в горле рос горький комок слёз. Но она слишком спешила и, может быть, слишком боялась, чтобы сразу расплакаться. Наконец надежда покинула её. Везде только коридоры и двери! Она бросилась на пол и залилась горьким плачем, прерываемым рыданиями.
Впрочем, плакала она недолго, ибо была храбра настолько, насколько можно ожидать от принцессы её лет. Вдоволь наплакавшись, она встала и отряхнула пыль с платья. Ах, какая же это была старая пыль! Потом вытерла глаза руками – у принцесс, как и у некоторых других знакомых мне маленьких девочек, не всегда в кармане найдётся носовой платок. Затем, как истинная принцесса, она решила действовать разумно и найти дорогу назад: она пойдёт по коридорам и будет заглядывать во все стороны в поисках лестницы. Так она и сделала, но без успеха. Она снова и снова бродила по одним и тем же местам, сама того не зная, потому что все коридоры и двери были одинаковы. Наконец в углу, сквозь полуоткрытую дверь, она и вправду увидела лестницу. Но увы! Она вела не туда: вместо того чтобы спускаться вниз, она поднималась вверх. Однако, как ни страшно ей было, она не могла удержаться от желания узнать, куда же дальше ведёт эта лестница. Она была очень узкая и такая крутая, что принцесса полезла наверх на четвереньках.
Часть 3: Принцесса и – увидим, кто…
Когда она добралась до верха, то оказалась на маленькой квадратной площадке с тремя дверями: две напротив друг друга и одна прямо напротив верха лестницы. Она постояла мгновение, не имея в своей маленькой головке ни малейшего понятия, что делать дальше. Но пока она стояла, ей начал слышаться странный жужжащий звук. Неужели дождь? Нет. Он был куда нежнее и даже однообразнее, чем шум дождя, которого она теперь почти не слышала. Тихий сладкий жужжащий звук продолжался, иногда замолкая ненадолго и затем начинаясь снова. Он больше всего походил на жужжание очень довольной пчелы, отыскавшей обильный медонос в каком-нибудь круглом цветке, – ничего другого я сейчас и придумать не могу. Откуда же он мог доноситься? Она приложила ухо сперва к одной двери, прислушиваясь, не оттуда ли, – потом к другой. Когда же она прижалась ухом к третьей двери, сомнений не осталось: звук шёл именно оттуда, из-за этой двери. Что бы это могло быть? Ей было довольно страшно, но любопытство оказалось сильнее страха, и она очень осторожно приоткрыла дверь и заглянула внутрь. Как вы думаете, что она увидела? Очень старую даму, которая сидела за прялкой.