Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 8)

Из четырех важнейших событий ранних лет жизни Тэмуджина наиболее противоречивым является убийство сводного брата Бэктэра, которое он совершил в возрасте тринадцати или четырнадцати лет. Этот инцидент занимает видное место в «Сокровенном сказании», но, по-видимому, проигнорирован в «Алтан Дэбтэр», официальной хронике и главном источнике, которым пользовался Рашид ад-Дин. В то время как «Алтан Дэбтэр»[70] избегает упоминания об этом, «Сокровенное сказание» не скрывает гнев Оэлун-экэ на сыновей, которых называет убийцами:

Словно дикие псы, Что лоно у матки своей прогрызают. Словно свирепый хаблан, На скалу налетающий. Львам вы подобны, Чью ярость ничто не уймет. Демонам-змеям, мангусам, Живьем, говорят, пожирающим[71].

Тэмуджин и Хасар поссорились со сводным братом, обвинив его в том, что он не стал делиться охотничьей добычей[72]. Степной порядок, освященный обычаем и традициями, предписывал делиться пойманной дичью. Бэктэр признал нарушение ясы и, по-видимому смирившись со своей судьбой, просил только пощадить младшего брата, Бельгутэя. Жизнь Бэктэра оборвали стрелы с роговыми наконечниками, а Бельгутэй спасся и в конце концов обрел честь и признание, служа убийце своего брата[73]. Чингисхан позже сказал об обоих братьях: «Завоеванием мировой империи я обязан силе Бельгутэя и умению Хасара стрелять из лука» [6]. Кажется вероятным, что братоубийство было вызвано не просто спором о праве собственности на рыбу. Возраст сводных братьев прямо не указан в источниках, но Бэктэр, по некоторым данным, мог быть старше Тэмуджина и в таком случае представлял для него угрозу как потенциальный глава семьи.

В «Сокровенном сказании» пленение Тэмуджина тайджиутами описывается сразу после сообщения об убийстве Бэктэра, хотя и не делается никаких предположений о том, что эти два события могли быть как-то связаны. С Чингисханом в плену обращались как с преступником. Нигде не уточняется, было ли это похищение возмездием за убийство, или Таргутай-Кирилтух, самый знатный из тайджиутов, просто считал его потенциальным соперником, или обе причины имели место. Рашид ад-Дин утверждает, что на протяжении всей своей юности Тэмуджин постоянно страдал, находясь во власти не только родственников-тайджиутов, но и соперников из числа меркитов, татар и других племен. Многочисленные примеры из «Сокровенного сказания» свидетельствуют о том, что подобные превратности судьбы были отнюдь не редкостью для молодых тюркомонголов, и похищение людей для выкупа, использования в качестве слуг или даже бойцов по принуждению встречалось довольно часто.

В «Сокровенном сказании» рассказывается о том, как Тэмуджин бежал, все еще заключенный в деревянную кангу (то есть колодку, которая захватывала его голову и руки наподобие воротника), и прыгнул в реку. Тэмуджин «бежал от этого слабосильного парня, вырвавшись у него из рук и всего раз ударив его по голове шейной своей колодкой»[74]. Используя кангу в качестве спасательного круга, он смог плыть по течению, держа голову над водой. Его побег был тщательно спланирован и хладнокровно осуществлен. Он выбрал ночь пиршества, когда его охраняли особенно небрежно. Вместо того чтобы бежать до изнеможения, он спрятался и выжидал. Сорган-шира из небольшого племени сулдусов обнаружил его и вместо того, чтобы предать в руки тайджиутов, помог беглецу скрыться. Сорган-шира, как и другие его будущие последователи, говорил о Тэмуджине: «Во взгляде – огонь, а лицо – что заря»[75]. Отвергнув совет спасителя вернуться в стан своей семьи, Тэмуджин направился к стоянке самого Сорган-ширы, дети которого, как он знал, сочувствуют ему. Хотя рассказ об этом в «Сокровенном сказании» может быть приукрашен, наиболее существенные черты характера Тэмуджина остаются неизменными. Тщательное планирование и самоконтроль, понимание людей и осознание своей власти над другими, в особенности над молодыми людьми, а также отсутствие импульсивности – все эти качества ему предстояло оттачивать в последующие десятилетия. И он никогда не забывал урока, усвоенного из столкновения с тайджиутами.

Четвертое решающее событие в ранней жизни Тэмуджина привело к тем судьбоносным изменениям, в результате которых началось его возвышение. Вскоре после побега от тайджиутов, достигнув пятнадцатилетнего возраста (возраста совершеннолетия у монголов), Тэмуджин вернулся, чтобы запросить свою невесту Бортэ-фуджин у ее отца, Дай-сечена. Он также хотел закрепиться в роли главы своего маленького племени, искал сторонников и покровителей, дабы никогда больше не стать жертвой диктата соседних племен. С этой целью он созвал друга Боорчу (товарища, с которым вместе угонял лошадей), братьев Хасара с его луком и Бельгутэя с топором, упаковал свадебный подарок жены, черную соболью доху[76] (очень привлекательное и ценное подношение) и отправился с ними на поиски могучего покровителя. Изначально соболья доха была подарком от имени Бортэ к его матери Оэлун-экэ по случаю их помолвки, и теперь Тэмуджин счел уместным преподнести это ценное одеяние Он-хану (Ван-хан, Тоорил), побратиму его отца Есугея, который теперь должен был занять роль его отца и защитника – могущественного союзника, на помощь которого Тэмуджин имел право рассчитывать[77].

Можно провести ряд параллелей между Тэмуджином и вождем, которого он выбрал в качестве защитника. Тоорил, вождь могущественного клана кереитов, в детстве был похищен меркитами и некоторое время был вынужден заниматься каторжным трудом. Позже, в тринадцать лет, его с матерью увели татары, заставив молодого Тоорила пасти своих верблюдов. После смерти отца Тоорил тоже убил своего брата и в результате стал главой семьи. Однако пробыл в этой роли недолго, ибо вследствие братоубийства дядя Тоорила заставил его покинуть страну. Именно в этот момент отец Тэмуджина помог изгнанному Тоорилу, став его побратимом, и вместе они напали на гурхана[78], дядю Тоорила. В конце концов Тоорил стал могущественным вождем клана кереитов с титулом Он-хана или Ван-хана, и именно в это время появился Тэмуджин с напоминанием о долге перед Есугеем-баатуром, его побратимом[79].

Приняв соболью доху, а вместе с ней и Тэмуджина как приемного сына, Тоорил приобрел в его лице столь необходимого союзника против интриганов из числа своей собственной родни, предоставив ему взамен весомый общественный статус и свою защиту. В знак признания этого нового статуса Тэмуджину был дарован «сын», личный слуга. Это был Джэлмэ, будущий монгольский военачальник, командир тумэна. Ценность и преимущества этого нового союза стали ясны очень быстро.

Подробности похищения Бортэ-фуджин меркитами отличаются в «Сокровенном сказании» и в рассказе Рашида ад-Дина, основанного на «Алтан Дэбтэр». Оба источника, однако, сходятся в том, что силы меркитов во главе с Тохтоа-беки напали на лагерь Тэмуджина и схватили Бортэ-фуджин и мать Бельгутэя, в то время как мужчины, Оэлун-экэ и ее дочь Тэмулун сбежали. Сходятся они и в том, что Тэмуджин немедленно обратился за помощью к своему приемному отцу Тоорилу, который был только рад отомстить своим старым врагам. На самом деле меркиты мстили за первоначальное похищение Оэлун-экэ у Еке-Чиледу, которое совершил отец Тэмуджина Есугей. Бортэ предназначалась младшему брату Еке-Чиледу, Чильгир-Боко, что казалось меркитам сладкой и справедливой местью, удовлетворяющей требованиям чести.

Иногда Тэмуджину ставят в укор то, что он бросил свою молодую невесту и тем самым обрек ее на неопределенное и, безусловно, неприятное будущее. Она была беззащитна перед напавшими меркитами и не могла рассчитывать на жалость с их стороны, с высокой долей вероятности ее могли изнасиловать и сделать рабыней. Реакция Тэмуджина была расчетливой и хладнокровной, отражала его объективную и ясную оценку ситуации. Если бы он остался сражаться, то все было бы потеряно, а женщины все равно преданы изнасилованию и рабству. К тому же, понеся потери, меркиты отыгрались бы на женщинах. Убегая, он давал своей жене бóльшие шансы на выживание. Меркиты, без сомнения, были бы великодушно настроены после такой легкой победы, их переполняла бы гордость за то, какого страху им удалось нагнать на врагов, подвергнув их невыносимому унижению. Тэмуджин просто использовал классическую уловку монголов, а именно притворно отступил, дабы усыпить внимание врага, придать ему ложное чувство безопасности. Тэмуджин знал, что обязательно вернется, когда будет в состоянии обеспечить победу. И в то же время он полагал, что такой приз, как его прекрасная Бортэ, будет присужден кому-то, кто возьмет ее в жены и будет относиться с должным уважением.

Расхождения в рассказах об этом событии нетрудно объяснить. Первый сын Тэмуджина, Джучи, родился примерно через девять месяцев после спасения Бортэ-фуджин, и неопределенность по поводу отцовства эхом отдавалась в роду его потомков, которые стали правителями Золотой Орды – улуса, господствовавшего над Россией, Восточной Европой и половецкой (кипчакской) степью. Женщины, похищенные из других племен, по умолчанию признавались членами племени захватчиков. Мать Бельгутэя после освобождения переполнял стыд, но не столько потому, что ее выдали за меркита, сколько по той причине, что ее муж оказался простолюдином, в то время как сыновья были ханами. По рассказу Рашида ад-Дина, похитители-меркиты отнеслись к Бортэ-фуджин с большим уважением из-за ее беременности и якобы с радостью передали ее своему заклятому врагу – вождю кереитов Тоорилу. Тоорил отказался взять ее в жены, поскольку считал своей невесткой, и возвратил Тэмуджину.