Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 10)
Вполне вероятно, что перед нами тот же Хасан Хаджи, которого Джувейни называет в числе убитых в Отраре членов мирной делегации Чингисхана, направлявшейся к хорезмшаху для установления торговых отношений между двумя сторонами[84]. Великие почести ожидали в дальнейшем тех, кто остался с Чингисханом на озере Балджуна.
В последующих схватках с врагами (многие из которых были когда-то друзьями, но воспротивились его приходу к власти) все они были опрокинуты, оставив Тэмуджина фактическим правителем степи. Ван-хан был застигнут врасплох и в суматохе убит найманским лучником. Его сын Сангун бежал в Тибет, но спустя некоторое время был обнаружен и убит в районе Кашгара и Хотана[85]. Успех нападения Тэмуджина на своего старого союзника Ван-хана Тоорила был во многом обеспечен разведданными, которые предоставил ему брат Хасар. Он пошел на великие жертвы ради того, чтобы предупредить брата, и это было оценено по достоинству на церемонии награждения во время курултая 1206 года.
Падение могущественного кереитского царства, известного на Западе благодаря ассоциации с пресвитером Иоанном[86], не сопровождалось массовыми убийствами, как в случае с татарами и тайджиутами. Главный полководец кереитов был помилован, заслужил похвалу за храбрость и преданность своему падшему вождю, а кереитские принцессы получили в мужья соответствующе высокопоставленных воинов из числа командующих и родственников Чингисидов. Малолетняя внучка Ван-хана Докуз-хатун была вначале отдана Толую, но их брак так и не был заключен, и в итоге она стала главной женой хана Хулагу, первого ильхана иранского государства Хулагуидов. Руку легендарной Сорхахтани-беки, младшей дочери Джаха-Гамбу, дяди Ван-хана, также заполучил Толуй, но наибольшего влияния она добилась уже после смерти мужа в 1233 году, будучи вдовой и матерью трех или даже четырех царей.
Тэмуджин еще не был бесспорным правителем степи, но, заняв трон Ван-хана, позволил себе расставить некоторые властные ловушки. Он призвал всех, кто все еще сопротивлялся его воцарению, склониться перед своей волей. В посланиях, которые были разосланы главам племен, утверждалось не только что их прежний статус и права вождей будут по-прежнему соблюдаться, если они покорятся Тэмуджину, но и то, что его правление знаменует начало новой эры справедливости, законности и великодушия. Он обещал отменить старые, исчерпавшие себя обычаи, такие как кража и прелюбодеяние[87], и ввести новое, обязательное для всех законодательство. Все, кто немедля подчинится его воле, победят. Те, кто окажет сопротивление, будут уничтожены.
Джамуха и Сангун поняли, какой куш поставлен на карту, и Сангун, как известно, заявлял: «Если он выйдет [победителем], наш улус будет его, а если мы выйдем [победителями], его улус будет нашим!»[88] Сангун решил бежать, но Джамуха предпочел объединиться с найманами, под знаменами которых собралось множество недовольных и обездоленных племенных вождей, в надежде, все более тщетной, остановить возвышение Тэмуджина. Найманами руководила Гурбэсу-хатун, высокомерная женщина, приходившаяся их номинальному лидеру Даян-хану одновременно женой и мачехой[89]. Она презрительно отзывалась о монголах как о грубых и неотесанных выскочках:
Пожалуйста, подальше от них! Пожалуй, что их бабы и девки годятся «еще доить у нас коров и овец, если только отобрать из них которые получше да велеть им вымыть руки и ноги!»[90].
Затем она передала сообщение Тэмуджину с предупреждением о том, что ему грозит опасность потерять свои сагайдаки (колчаны)[91]. Видимо, ожидая тяжелого противостояния, Тэмуджин разбил свою армию на отряды с числом воинов, кратным десяти, что стало отличительной чертой вооруженных сил Чингисидов, а также использовал различные хитрости и уловки, приняв во внимание превосходство сосредоточенных против него сил. Он создал полк, состоящий из элитных войск, обязанностью которых была защита его самого как в битве, так и в мирное время. Два события определили судьбу Даян-хана. Первым было то, что его сын Кучлук с презрением отверг осторожную тактику своего отца:
Однако решающим оказалось бегство Джамухи с поля боя и отступничество многих тюрко-монгольских войск, заключивших тактический союз с найманами. Победа Тэмуджина была полной, и только Кучлук с некоторыми из своих ближайших последователей смог избежать кровавой расправы. Тэмуджин заявил права на руку Гурбасу-хатун и, согласно «Сокровенному сказанию», насмехался над ее былыми речами: «Не ты ли это говоришь, что от монголов дурно пахнет? Чего же теперь-то явилась?»[93]
Повесть о кончине Джамухи в «Сокровенном сказании» крайне романтизирована, а версия Рашид ад-Дина, вероятно, слишком сильно окрашена неодобрением, которое испытывал этот государственный деятель по отношению к Джамухе. В «Сокровенном предании» Джамуха отказывается от предложенной Тэмуджином пощады. Вместо этого пленный побратим умоляет лишь казнить его без пролития крови и похоронить на возвышенности, дабы он мог после смерти наблюдать за своим дорогим братом и защищать его, а мертвые кости его «будут потомкам потомков твоих благословеньем во веки»[94]. Рашид ад-Дин подтверждает колебания Тэмуджина при мысли о казни побратима собственными руками и говорит, что великий хан поручил эту грязную работу Отчигин-нойону; хотя ранее в тексте он цитирует еще одну версию, по которой Джамуха терпит мучительнейшую казнь, в ходе которой ему отрывают одну за другой все конечности[95]. Тем не менее оба рассказа подчеркивают, что, лишая Джамуху жизни, Тэмуджин действовал строго в соответствии с законом [13].
В знак признания достижений Тэмуджина и для утверждения его в качестве правителя тюрко-монгольских народов в год Тигра (1206) был созван Великий курултай. Он проводился у истоков реки Онон на горе Бурхан-Халдун, где по преданию, находился первый дом серо-голубого волка и красно-желтой лани, от мифического союза которых произошли якобы все степные народы. Главы всех кланов и племен Евразийской степи, «люди девяти языков» [14], «люди войлочных шатров»[96] [15] прибыли на курултай, где подняли белый штандарт с девятью хвостами и присвоили Тэмуджину титул
Однако в 1206 году не только его двоюродные братья отреклись от своих наследных прав, признав Тэмуджина своим ханом, но уже конфедерация евразийских кочевых племен, объединившихся вместе как
Курултай 1206 года единогласно даровал Чингисхану, яростному хану Монгольского улуса, мандат на проведение фундаментальных реформ и распределение должностей без учета племенных связей. Он немедленно воспользовался этим правом, назначив на высшие посты тех, кто был наиболее верен ему в длительный период трудностей и лишений. В «Сокровенном сказании» содержится исчерпывающий перечень всех, кто был удостоен высокой должности или титула, важного поручения или иной традиционной награды (например, освобождения от наказаний). Было объявлено о назначении девяносто пяти полководцев-тысячников. Мухали получил титул «Князя Государства»[99]. Джэбэ-нойону (чье прозвище означает «Стрела») было поручено отследить Кучлука, беглого найманского князя. Корчи за точные пророчества был награжден тридцатью женщинами по своему выбору. Шиги-Хутуху, шестой по счету, младший (приемный) брат Чингисхана, получил освобождение от наказаний за девять преступлений, а также стал главным судьей и хранителем Синего реестра решений хана. Несомненно, автор «Сокровенного сказания» хотел подчеркнуть, что Чингисхан без промедления вознаграждал своих помощников и никогда не забывал добрых дел[100].
На самом деле «Сокровенное сказание» не скупится на подробности, повествуя об устройстве государства и армии. Монголов часто обвиняют в том, что они не имели ни малейшего интереса к организации своей державы, предоставив управление империи китайским и персидским прислужникам. Это мнение не подтверждается содержанием анонимного «Сказания», которое, очевидно, было написано теми и для тех, кого весьма занимали тонкости управления и бюрократии.
Чингисхан хорошо понимал слабые и сильные стороны тюрко-монгольских племен. Он знал, что преданность своему вождю и племени (зачастую излишне яростная и эмоциональная) является не только источником силы, но и их наибольшей слабостью. Ему нужно было немедленно позаботиться об этом, дабы избежать участи столь многих своих предшественников, сгинувших без следа в горниле межплеменных войн. Некогда собственное племя оставило его, а теперь его окружали фанатично преданные сторонники, которые также отказались от своих племен. Он знал, что для победы ему нужны две вещи: преданность и средства для ее оплаты.