Джордж Лейн – Краткая история. Монголы (страница 12)
С вторжением Чингисхана в пределы оседлого мира мифотворцы вошли в раж. У него были преданные сторонники, к тому моменту исчислявшиеся многими тысячами. Самые верные из них и ветераны Балджуны теперь могли быть соответствующим образом вознаграждены и превратились в стальные длани великого хана, готовые захватить земли юга, востока и запада. Чингисхан должен был действовать быстро, чтобы, во-первых, подавить любое возможное недовольство, во-вторых, пополнить свою казну, а в-третьих, упредить и переиграть любого, кто решился бы бросить вызов его возвышению и господству. Рьяные последователи могли до хрипа кричать о своей верности, но без действительных свершений их поддержка испарилась бы моментально, став такой же эфемерной, как и их единство. Чтобы удовлетворить чаяния своих людей, Чингисхан должен был обеспечить им трофеи. Для поддержки своего легендарного образа ему нужны были триумфы и победы.
Первым делом в 1209 году Чингисхан выступил против тангутов. Это был не самый сильный противник, но боевые действия велись на границах Китая, что дало организованным по-новому войскам Чингисхана необходимый опыт и уверенность в себе. Западный фронт был отныне открыт для будущих кампаний. Монгольский налет заставил тангутов отступить в укрепленную столицу. Чингисхан ранее не сталкивался с такими фортификационными сооружениями и не смог сразу придумать противодействие чужеродной тактике скрываться за городскими стенами. И хотя тангутский государь в конце концов принял условия монголов, это был важный урок. Чингисхан позволил тангутскому двору остаться у власти, приняв обещание царя предоставлять войска для своих будущих военных кампаний, а чтобы скрепить вассальную зависимость, взял в жены тангутскую царевну. Он остался доволен тем, что нейтрализовал и подчинил противника, и был уверен, что тем самым обеспечил надежный фланг для планируемого нападения на гораздо более заманчивую цель – чжурчжэньскую империю Цзинь.
После завоевания государства Си Ся Чингисхан немедленно атаковал чжурчжэней. Этот ход открыто поддержали кидани (Ляо)[108] и молчаливо – Сунский двор, поскольку оба государства все еще испытывали жгучий позор за давнее унизительное поражение от чжурчжэней (ок. 1125 года). После того как этот тунгусо-манчжурский народ нагрянул с севера, чтобы занять земли, ныне относящиеся к Северному Китаю, первыми подчинились кидани, многие из которых были изгнаны, а остальные – обращены в рабство. Вождь чжурчжэней Агуда эффективно использовал кавалерию, которой помогали перебежчики-кидани, и к моменту своей смерти в 1123 году завоевал все бывшие киданьские владения.
Преемник Агуды Тай-цзун[109] (прав. 1123–1135) теперь чувствовал себя достаточно свободно, чтобы повернуть коней против бывшего союзника чжурчжэней – государства Сун, и в конечном итоге вытеснил китайцев из их столицы, Кайфына. Сунские войска отступили, а столицу перенесли в южный город Ханчжоу. Он получил название
В империи Цзинь проживало значительное количество недовольных киданей, которые не смогли бежать на запад со своими братьями, основателями Каракитайского ханства в Центральной Азии. Среди чжурчжэней тоже царил раскол. Часть из них выступала за углубление культурных и политических связей с Китаем, приветствовала постепенную китаизацию своего общества, другие же противились этому процессу, их возмущало размывание традиционных нравов и образа жизни. Сунско-чжурчжэньский мирный договор установил не мир, но лишь официальные границы между двумя враждебными государствами, и напряженность в их отношениях сохранялась всегда. Цзиньцы чувствовали себя не очень уверенно в новых условиях, где им приходилось одновременно опасаться мятежа внутри страны, политической нестабильности в среде собственной правящей элиты, а также военных угроз как с юга, так и с северо-запада. Там они построили ряд укреплений, стен и рвов, особенно в том регионе, ныне включающем Внутреннюю Монголию. Многие солдаты пограничных гарнизонов были киданями, которые, увидев на своих границах сосредоточение войск Чингисидов, отнюдь не воспылали желанием сражаться и оказывать сопротивление армии, воспринимавшейся ими как освободительница, а не завоевательница.
Полной победы над чжурчжэнями Чингисидам удалось достичь лишь в 1234 году, уже после смерти Чингисхана. В течение этих долгих лет молодые монгольские армии смогли изучить и усовершенствовать новые методы ведения войны, освоить новые виды вооружения и принять в свои ряды свежее пополнение воинов, а также расширить и усмирить зону административного и торгового влияния империи. Грабежами и вымогательством они присвоили огромное количество ценностей, выражаемых в золоте и шелках, захватили сотни пленных цзиньцев, включая инженеров и солдат. В своей типично рассудительной и решительной манере Чингисхан и его подчиненные решали проблему штурма укреплений. При помощи захваченных цзиньских инженеров они постепенно оттачивали мастерство и строили осадные механизмы и, наконец, преуспели во взятии крепостей более чем кто-либо в истории войн. Многие из пленников сами охотно давали советы и вступали в монгольскую армию. Это были поверженные и изгнанные за сто лет до этого кидани, среди которых не утихли еще горькие воспоминания, обиды и глубокая враждебность по отношению к чжурчжэням. Кидани играли важную роль с самого начала и на каждом этапе формирования империи Чингисидов, особенно в том, что касалось интеграции восточной и западной ее частей, поскольку они давно проживали среди иранцев, тюрков и китайцев.
При содействии киданьских специалистов Чингисхан и его полководцы довольно скоро начали самостоятельно вносить улучшения и развивать оригинальные технологии. Например, монголы заимствовали, а затем модифицировали (с опорой на достижения персидских оружейников) два изначально китайских механизма. Легкая катапульта (мангонель) способна запустить килограммовый снаряд на 100 метров (чтобы натянуть тетиву, требовалась команда из сорока пленников). Более тяжелая машина с экипажем из ста человек выстреливала десятикилограммовым снарядом уже на 150 метров. Несмотря на ограниченность радиуса действия, более легкое устройство имело то преимущество, что его можно было демонтировать и перевозить вместе с основной армией. Обе машины могли использоваться для того, чтобы осыпать стены и ворота городов камнями, а ряды врагов –
После войны с Хорезмом (ок. 1220) Чингисиды освоили и осадные машины, захваченные в армии шаха. Они применили исламскую модель к более легким китайским образцам, чтобы создать нечто похожее на европейскую катапульту или требушет с радиусом действия более 350 метров. Люди Чингисхана заимствовали баллисту – орудие, напоминающее гигантский арбалет, которое способно отправить тяжелую стрелу на ту же дальность, что и мангонель, но с гораздо большей точностью. Баллисты были достаточно легкими, чтобы выносить их прямо на поле битвы.
Самой важной из заимствованных монголами военных технологий были взрывчатые вещества, изобретенные в Китае. Они применялись либо в виде ракет, которые залпом выпускались по врагу и, несмотря на небольшой урон, вызывали массовое смятение в его рядах; либо в виде гранат – набитых взрывчаткой глиняных сосудов, которые запускались при помощи катапульты или вручную. Можно сказать, что монголы заимствовали и освоили практически все военные изобретения своего времени и с помощью этих механизмов ускоренными темпами разработали передовые принципы использования артиллерии [2]. Длительное метание камней, горящей смолы, гранат и огненных бомб по линиям противника дополнялось атакой конных лучников. Эти тщательно отработанные маневры зависели от высокой мобильности и строгой дисциплины. Хотя артиллерийский обстрел по точности попадания значительно уступал конным лучникам, он сеял в стане врагов замешательство и страх, облегчая стрелкам работу.
Чингисхан знал, что его войска нуждаются в добыче, но наиболее очевидные источники этой добычи не были неисчерпаемы. Ему было необходимо стабилизировать источники доходов, а значит, научить своих последователей зависеть не только от войны и ее сомнительных плодов. Кроме того, армии неумолимо разрастались за счет поверженных войск и дрогнувших воинов, которые сдавались в плен, пополняя ряды победителей. Некоторые, например кидани, с радостью переходили на сторону монголов, поскольку изначально не испытывали никакой верности чжурчжэньским оккупантам из Маньчжурии, равно как и все большее число китайцев, также не питавших особых чувств к императорам Цзинь. Эти воины приносили с собой новые навыки и виды вооружений и, в частности, консультировали Чингисидов по вопросам осадной техники и взятия городов.