Джордж Грот – История Греции. Том 9 (страница 9)
Естественное персидское мнение выражено в беседе Ксеркса с Демаратом у Геродота. Для Ксеркса идея свободного гражданства – с ее дисциплиной, патриотизмом и равенством – была не просто чужда, но непонятна. Он видел лишь господина, повелевающего подданными, и воинов, движимых кнутом. Кир же, его потомок, научился ценить достоинство эллинов, основанное на самоуправлении и законе как единственном господине [77]. Он знал, как затронуть эллинскую честь – ту, что позже угасла под македонским игом, сменившись умственной живостью и моральным упадком, отмеченными Цицероном [p. 40].
Согласовав боевой порядок, Кир на следующий день двинулся осторожным строем, ожидая появления царских сил. Но их не было видно, хотя следы отступления были очевидны. Пройдя три парасанга без боя, Кир подарил амбракийскому пророку Силану три тысячи дариков (десять аттических талантов). Силан предсказал за десять дней до этого, что битвы не будет в течение десяти дней; тогда Кир пообещал награду, если пророчество сбудется [78].
Теперь Кир начал верить, что враг избегает сражения, особенно после того, как армия беспрепятственно преодолела ров шириной 30 футов и глубиной 18 футов, оставшийся без защиты. Этот ров, выкопанный по приказу Артаксеркса на протяжении 12 парасангов (около 42 миль) до Мидийских стен [79], должен был стать преградой для вторжения. Однако отсутствие защитников позволило войску Кира пройти через узкий 20-футовый проход. Это первое оборонительное сооружение, встреченное за весь поход, было брошено по необъяснимой причине.
Через два дня после преодоления рва, у Кунаксы [81], когда армия готовилась к полуденному отдыху, внезапно пришло известие о приближении царского войска. Кир спешно вооружился, а греки построились в боевой порядок. Они заняли правый фланг у Евфрата; Арией с азиатскими силами – левый; сам Кир с 600 всадниками – в центре. Среди греков Клеарх командовал правым крылом гоплитов, Проксен – центром, Менон – левым. Персидская конница Кира была облачена в панцири и шлемы, с дротиками в руках; кони защищены нагрудниками. Кир выделялся высокой тиарой вместо шлема.
Враги появились ближе к вечеру: сначала как белое облако пыли, затем – темные массы с блестящими доспехами. Тиссаферн на левом фланге вел персидскую конницу в белых панцирях; справа от него – лучники с плетеными щитами; далее – египетская пехота с длинными щитами. Впереди выстроились серпоносные колесницы, готовые атаковать греческую фалангу [83].
Когда греки завершали построение, Кир подъехал вперед и приказал Клеарху атаковать с греками центр вражеского войска, где, по его словам, должен находиться сам царь. Одолеть центр, считал он, – значит обеспечить победу. Однако численное превосходство Артаксеркса было таково, что его центр простирался дальше левого фланга Кира. Клеарх, опасаясь оставить правый фланг неприкрытым у реки и быть атакованным с тыла и с фланга, решил сохранить позицию на правом крыле, лишь ответив Киру, что всё устроится к лучшему. Ранее уже отмечалось [84], как часто страх перед атакой с незащищенного фланга или тыла заставлял греческих воинов совершать маневры, противоречащие военной целесообразности. Как станет ясно далее, Клеарх, слепо следуя этому привычному правилу предосторожности, допустил роковую ошибку, оставаясь на правом фланге вопреки более разумному указанию Кира [85]. Некоторое время Кир медленно ехал вдоль строя, оглядывая оба войска, когда Ксенофонт, один из немногих греческих всадников, прикомандированный к отряду Проксена, выехал из строя, чтобы спросить его указаний. Кир велел объявить всем, что жертвы благоприятны. Услышав ропот в греческих рядах, он спросил Ксенофонта о причине, и тот ответил, что пароль передают во второй раз. Удивленный Кир поинтересовался, кто дал пароль и каков он. «Зевс Спаситель и Победа», – ответил Ксенофонт. «Принимаю, – сказал Кир, – пусть так и будет». Сразу после этого он направился в центр, к своим азиатским войскам. [с. 45]
Огромное войско Артаксеркса, продвигавшееся в полной тишине, уже находилось менее чем в полумиле от киреев, когда греки запели пеан – боевой гимн – и двинулись вперед. По мере приближения их крики усиливались, шаг ускорялся, и в итоге весь строй перешел на бег [86]. Это могло обернуться катастрофой, если бы противник не был персидским. Но персы не выдержали атаки. Они обратились в бегство, едва греки оказались на расстоянии выстрела. Паника была столь велика, что даже возницы серпоносных колесниц, бросив упряжки, бежали вместе с остальными. Лошади, оставшиеся без управления, метались в разные стороны: одни поворачивали за беглецами, другие неслись на греков, которые расступались, пропуская их. Левый фланг царя был разгромлен без единого удара, и, казалось, без потерь с обеих сторон – лишь один грек был ранен стрелой, а другой пострадал, не успев увернуться от колесницы [87]. Исключением стал Тиссаферн, находившийся на крайнем левом фланге персов у реки с отрядом всадников. Он прорвался сквозь греческих пельтастов, стоявших между гоплитами и рекой под командованием Эписфена Амфипольского. Пельтасты расступились, пропуская всадников, и поражали их дротиками, не потеряв ни одного человека. Тиссаферн вышел в тыл грекам, которые тем временем преследовали бегущих персов [88].
На других участках события развивались иначе. Артаксеркс, находясь в центре своего войска, благодаря численному превосходству обходил фланг Ариэя, командовавшего левым крылом киреев [89]. Не встретив сопротивления, он начал охватывать правым крылом противника, не замечая бегства своего левого фланга. Кир же, увидев легкую победу греков, ликовал. Окружающие приветствовали его как царя. Однако он сдержал порыв броситься вперед, словно победа уже одержана [90], и оставался на месте с шестисотенным отрядом всадников, наблюдая за маневрами Артаксеркса. Заметив, что тот ведет правое крыло в обход тыла киреев, Кир стремительно атаковал центр, где находился сам царь в окружении шеститысячной конной гвардии Артагерса. Атака была столь яростной, что шестьсот всадников Кира смяли гвардию, а сам он убил Артагерса. Его отряд увлекся преследованием, оставив Кира почти в одиночестве с несколькими «сотрапезниками». Именно тогда он впервые увидел брата, чья фигура обнажилась после бегства гвардейцев. Вид Артаксеркса вызвал у Кира приступ ярости и честолюбия [91]. «Вот он!» – воскликнул он и, забыв о безопасности, с горсткой спутников бросился на брата, несмотря на окружавшую того толпу. Кир метнул дротик, который пробил панцирь и ранил Артаксеркса в грудь. Рана (позже вылеченная греческим врачом Ктесием) оказалась не смертельной: царь остался на поле и вступил в схватку с нападавшими. Неравный бой длился недолго. Карский воин метнул дротик, ранив Кира под глазом. Тот упал с коня и был убит. Верные спутники погибли, защищая его [с. 47]. Артасир, самый преданный из них, увидев смертельно раненого Кира, бросился на тело, обнял его и либо закололся, либо был убит по приказу царя [92].
Голову и правую руку Кира по приказу Артаксеркса отрубили и выставили на обозрение, что стало сигналом конца битвы. Ариэй с азиатскими войсками Кира бежал в лагерь. Не оказав сопротивления при преследовании, они отступили к стоянке предыдущей ночи. Воины Артаксеркса разграбили лагерь, захватив даже гарем Кира. Там оказались две гречанки знатного происхождения – Мильто из Фокеи и младшая из Милета, насильно доставленные к нему в Сарды. Мильто, славившаяся красотой и умом, попала в гарем Артаксеркса. Вторая, лишившись верхней одежды, спаслась среди греков, охранявших обоз. Те отбили атаку, сохранив имущество и укрывшихся [с. 48]. Однако азиатский лагерь киреев был разграблен полностью, включая запасные повозки с провизией, заготовленные Киром для греков [94].
Пока Артаксеркс грабил лагерь, к нему присоединился Тиссаферн с конницей, прорвавшейся между греками и рекой. Клеарх же, преследуя бегущих, оторвался на тридцать стадий (около 3,5 миль). Узнав о победе царя в центре и захвате лагеря (но не о смерти Кира), он повернул обратно. Опасаясь окружения, Клеарх прижался к реке. Артаксеркс выстроил войска для атаки, но греки опередили его, вновь обратив персов в бегство. Клеарх, не встречая сопротивления, ожидал вестей о Кире, затем вернулся в разграбленный лагерь. Греки остались без ужина, а многие – и без обеда, так как битва началась рано [95]. Лишь на следующее утро через Прокла (потка спартанского царя Демарата, спутника Ксеркса) они узнали о гибели Кира, что омрачило их победу [96].
Так завершилась битва при Кунаксе, похоронив амбиции юного принца. Его характер и действия заслуживают внимания. В этой экспедиции и в управлении Малой Азией он проявил качества, не свойственные ни Киру Великому, ни другим персидским правителям. Его отличали дальновидность, умение предвидеть трудности, гибкость в управлении разнородными силами, сочетание щедрости с честностью. Как отмечает Ксенофонт, к Киру перебегали многие, тогда как от него – лишь Оронт [97]. Даже в битве его решение атаковать центр было вернее осторожности Клеарха. Победа была близка, но ярость при виде брата погубила его. Ненасытное честолюбие, ранее толкавшее его убивать родственников за малейшее неуважение [98], вновь лишило рассудка. Фратрицидная вражда, обычная в царских семьях, стоила Киру жизни. [с. 50—51]