Джордж Грот – История Греции. Том 9 (страница 6)
Помимо тайных греческих формирований, Кир отправил послов в Спарту с просьбой о помощи в благодарность за поддержку против Афин и получил согласие. Он также собрал значительное персидское войско, стараясь завоевать доверие. «Он был прямодушен и справедлив, как претендент на власть» – по выражению Геродота о мидийце Дейоке [23]; он поддерживал порядок в сатрапии, сурово карая преступников, о чём свидетельствовали изувеченные тела на дорогах [24]. Однако он щедро вознаграждал верную службу. Он лично участвовал в походах против мисийцев и писидийцев, награждая отличившихся. Его располагающая манера и щедрые дары привлекали людей. Как и принято на Востоке, каждый, приближавшийся к Киру, приносил подарок [25], которые он затем раздавал другим как знаки отличия. Это обеспечило ему преданность не только подчинённых, но даже персидских шпионов, посланных Артаксерксом. Некоторые из них, как перс Оронт, правитель Сард, открыто выступили против Кира, но он дважды победил его и дважды простил после клятв верности [26]. Кир строго соблюдал договоры, и его слову доверяли все.
Обладая такими добродетелями (редкими для восточного правителя, будь то древнего или [p. 11] современного) – и тайно подготовившись, – Кир решил пожинать плоды своих трудов в начале 401 г. до н. э. Его военачальник Ксениад, оставшийся на родине, собрал все гарнизоны, оставив лишь минимальные силы для защиты городов. Клеарх, Менон и другие греческие стратеги были отозваны, а осада Милета прекращена; таким образом, в Сардах сосредоточилось войско из 7700 греческих гоплитов и 500 легковооруженных воинов [27]. Позже к походу присоединились другие отряды, а кроме того, имелось около 100 000 человек местного войска. С этими силами Кир выступил из Сард (март или апрель 401 г. до н.э.). Его истинная цель хранилась в тайне; официально же, как объявлялось и как понимали все, кроме него самого и Клеарха, поход был направлен против писидийских горцев, которых предстояло покорить и изгнать. Одновременно объединенный спартано-персидский флот под командованием спартанского адмирала Самия двинулся вдоль южного побережья Малой Азии, чтобы поддержать операцию с моря [28]. Эта спартанская помощь формально считалась частным наймом, организованным Киром, поскольку эфоры не желали открыто объявлять вражду Великому царю [29].
Греческий отряд, вошедший в историю как «Десять тысяч» и готовившийся погрузиться в череду неожиданных опасностей, – хотя и нанятый иностранным правителем, – состоял отнюдь не из изгоев или крайне бедных людей. Большинство из них занимали прочное положение в обществе, а некоторые даже были состоятельны. Половину составляли аркадцы и ахейцы.
Репутация Кира как честного и щедрого правителя была столь высока, что многие молодые люди из знатных семей бежали от родителей; зрелые мужчины оставляли жен и детей; а некоторые даже вкладывали собственные средства, снаряжая менее обеспеченных воинов [30]. Все рассчитывали на годичный [p. 12] поход в Писидию, который, хотя и трудный, сулил богатую добычу и возвращение с полными кошельками. Греческие командиры в Сардах уверяли их в этом, восхваляя – с красноречием, подобающим вербовщикам – щедрость Кира [31] и перспективы для предприимчивых.
Среди прочих, беотиец Проксен написал своему другу Ксенофонту в Афины, настоятельно приглашая его в Сарды и предлагая представить Киру, которого он (Проксен) «считал лучшим другом, чем собственное отечество» [32]. Это яркий пример того, как иностранная наемная служба затмевала греческий патриотизм, что станет очевиднее по мере нашего повествования. Ксенофонт – афинянин, заслуживший уважение не отчизны, но армии Кира и интеллектуального мира, – принадлежал к сословию всадников и, как говорят, участвовал в битве при Делии [33]. О его ранней жизни известно мало, кроме того, что он был преданным учеником Сократа, чьи беседы сохранились благодаря его записям, как и описание похода Кира. В предыдущей главе о Сократе я широко использовал «Воспоминания» Ксенофонта, а теперь обращаюсь к его «Анабасису» (образцу ясного и увлекательного повествования) для описания приключений кировой армии, известных нам из столь достоверного источника [p. 13].
Получив приглашение Проксена, Ксенофонт склонялся к согласию. Для члена сословия всадников, которое тремя годами ранее поддерживало злодеяния Тридцати (был ли он лично замешан – неизвестно), пребывание в Афинах в те времена, вероятно, не было приятным. Он спросил совета у Сократа, который, опасаясь, что служба Киру – заклятому врагу Афин – навлечет на него граждан, посоветовал обратиться к Дельфийскому оракулу. Туда Ксенофонт отправился, но решение уже принял. Вместо вопроса «стоит ли ему ехать» он спросил: «Каким богам принести жертвы, дабы обрести безопасность и успех в задуманном путешествии?» Оракул указал на Зевса-Царя. Сократ, хотя и недовольный уловкой, велел исполнить волю богов. Ксенофонт принес жертвы и отправился сначала в Эфес, затем в Сарды, где застал армию перед выступлением. Проксен представил его Киру, который упрашивал его остаться, обещая отпустить после похода на писидийцев [34]. Ксенофонт согласился, но лишь как доброволец, без официального чина. Нет свидетельств, что служба у Кира сделала его непопулярным в Афинах. Изгнание постигло его позже, в 394 г. до н.э., после битвы при Коронее, где он сражался против афинян и фиванцев под началом Агесилая.
Хотя Артаксеркс, подозревая брата в честолюбивых замыслах, посылал соглядатаев, Кир сумел их нейтрализовать и скрыть приготовления. Лишь когда поход начался, Тиссаферн, увидев снятие осады Милета и сбор войск в Сардах, догадался об истинной цели и предупредил царя [35]. Для армии же, включая Проксена, цель оставалась тайной, когда Кир, оставив сатрапию на попечение родственников и адмирала египтянина Тама, двинулся на юго-восток через Лидию и Фригию [36]. За три перехода (22 парасанга) он достиг Меандра [p. 15], затем за день (8 парасангов) – Колосс, фригийского города, где Менон присоединился с подкреплением: 1000 гоплитов и 500 пельтастов – долопов, энианцев и олинфян. Далее за три дня – до Келен, сильной крепости, где Кир задержался на 30 дней, ожидая Клеарха с 1000 гоплитов, 800 фракийских пельтастов и 200 критских лучников, а также Софенета с 1000 гоплитов и Сосия с 300. В Келенах греческие силы объединились: 11 000 гоплитов и 2000 пельтастов [p. 17].
До Келен маршрут вел к Писидии, поддерживая легенду о походе против горцев. Оттуда Кир повернул на север: за два дня (10 парасангов) до Пелт, затем за два (12 парасангов) до Керамон-Агоры, крайнего города у границ Мисии. В Пелтах, сделав трехдневную остановку, аркадский стратег Ксениад отпраздновал Ликеи с играми в присутствии Кира. От Керамон-Агоры за три дня (30 парасангов) войско достигло Каистропедиона, где задержалось на пять дней [p. 18]. Здесь греки, три месяца не получавшие жалования, взбунтовались. Кир, исчерпавший средства, был спасен Эпиаксой, женой киликийского князя Свеннесиса, привезшей крупную сумму. Грекам выплатили четыре месяца жалования, азиаты же довольствовались провиантом.
За два дня (5 парасангов в день) через Фригию армия достигла Тимбриума, еще за два – Тириэя. Здесь Кир устроил трехдневный смотр, чтобы впечатлить Эпиаксу. Азиатские войска прошли перед ним строем; затем он на колеснице, а царица в гаманаксе (крытом паланкине) объехали греческую линию. Гоплиты, выстроенные в четыре ряда, блистали медью, пурпуром и начищенными щитами. Клеарх командовал левым флангом, Менон – правым. По сигналу греки двинулись в атаку, ускоряя шаг, и обратили азиатов в бегство, включая испуганную Эпиаксу. Киру это стало добрым предзнаменованием [p. 19].
[стр. 20]
Три дня дальнейшего марша (всего двадцать парасангов) привели армию к Иконию (ныне Конья), последнему городу Фригии, где Кир остановился на три дня. Затем он двинулся на пять дней (тридцать парасангов) через Ликаонию – регион, находившийся за пределами его сатрапии и даже враждебный, что позволило грекам разграбить его. Ликаония, граничившая с Писидией, вероятно, считалась частью последней из-за схожего разбойничьего нрава её жителей: [43] таким образом, Кир частично реализовывал заявленные цели своего похода. Приблизившись к горе Тавр, отделявшей его от Киликии, он отправил киликийскую принцессу Эпиаксу вместе с Меноном и его отрядом через горный перевал – более короткий и прямой, но редко используемый и сложный для всей армии. Это позволило им выйти в тыл Сиеннесиса, занявшего основной перевал севернее. [44] Намереваясь пройти с главными силами через последний, Кир сначала проследовал через Каппадокию (четыре дня марша, двадцать пять парасангов) к Дане или Тиане, процветающему городу Каппадокии. Там он задержался на три дня и казнил двух персидских офицеров по обвинению в заговоре против него. [45]
Основной перевал через Тавр – знаменитые Таврические Врата или Киликийские Ворота – удерживал Сиеннесис. Несмотря на пригодность для повозок, он находился на высоте 3600 футов над уровнем моря, был узок, крут, окружён возвышенностями и перекрыт стеной с воротами, что делало его неприступным даже при слабой обороне. [46] Однако киликийский правитель, [стр. 21] узнав, что Менон уже перешёл горы через менее известный перевал в его тылу, а флот Кира движется вдоль побережья, оставил свою позицию и отступил в Тарс. Оттуда он бежал с большинством жителей в неприступную горную крепость. Кир, беспрепятственно заняв оставленный перевал, через четыре дня достиг Тарса, где воссоединился с Меноном и Эпиаксой. Два отряда из войска Менона, рассредоточившиеся для грабежа, были уничтожены местными жителями. В отместку основные силы греков разграбили город и дворец Сиеннесиса. Тот, хоть и получил приглашение Кира вернуться в Тарс, сначала отказался, но поддавшись уговорам жены, согласился под гарантии безопасности. Он заключил союз с Киром, обменялся дарами, выделил крупную сумму на экспедицию и предоставил войска. Взамен было согласовано прекращение грабежей в Киликии и возврат захваченных рабов. [47]