Вот горы, где спортом мы тешились славно,
Река, где мы плавали, луг, где дрались;
Вот школа, куда колокольчик исправно
Сзывал нас, чтоб вновь мы за книжки взялись.
Вот место, где я, по часам размышляя,
На камне могильном сидел вечерком;
Вот горка, где я, вкруг погоста гуляя,
Следил за прощальным заката лучом.
Вот вновь эта зала, народом обильна,
Где я, в роли Занги, Алонзо топтал,
Где хлопали мне так усердно, так сильно,
Что Моссопа славу затмить я мечтал.
Здесь, бешеный Лир, дочерей проклиная,
Гремел я, утратив рассудок и трон;
И горд был, в своем самомненье мечтая,
Что Гаррик великий во мне повторен.
Сны юности, как мне вас жаль! Вы бесценны!
Увянет ли память о милых годах?
Покинут я, грустен; но вы незабвенны:
Пусть радости ваши цветут хоть в мечтах.
Я памятью к Иде взываю все чаще;
Пусть тени грядущего Рок развернет —
Темно впереди; но тем ярче, тем слаще
Луч прошлого в сердце печальном блеснет.
Но если б средь лет, уносящих стремленьем,
Рок новую радость узнать мне судил, —
Ее испытав, я скажу с умиленьем:
«Так было в те дни, как ребенком я был».
Мысли, внушенные экзаменом в колледже
Среди коллег величием блистая,
На кресле Магнус с важностью сидит,
Как некий бог; студентов юных стая
На ментора с тревогою глядит;
Безмолвствует толпа голов поникших,
Его лишь голос потрясает зал,
Браня глупцов несчастных, непостигших
Великих математики начал.
Блажен юнец! Он об Эвклиде слышит,
Но сведений почти лишен других;
По-английски двух строчек не напишет,
А греческий скандует бойко стих;
Не знает он, как кровью истекали
Отцы его в усобице родной,
Как вел Эдвард полки в блестящей стали,
Как Генрих стиснул Францию пятой;
Он удивлен при слове Magna Charta,
Но скажет вам, как управлялась Спарта;
Ликурга мудрость он прославит вам,
А Блэкстон спит под толстым слоем пыли;
Он греческих не мало знает драм,
А об Эвонском барде все забыли.
Да; таковы юнцы, которых ждут
Чины, медали, должности, награды;
Иные ж взять, пожалуй, были б рады
За красноречье приз, – когда дадут.
Но знайте, что серебряной той чаши
Оратору простому не добыть, —
Не потому, чтоб надо было быть
Витией, чтоб главы пленились наши:
Стиль Туллия иль Демосфена пыл
Тут совершенно б бесполезен был.
Нам ясности и пылкости не надо:
Ведь речью мы не убеждать хотим;
Такой успех другим мы отдадим,
Кому в том есть и гордость, и отрада; 
