Джордж Гордон Байрон – Чайльд Гарольд (страница 9)

Предвидеть, чрез твою несясь равнину, Что скоро в ней кровавый грянет бой? Пусть павшие вкушают мир забвенья! Победный лавр пусть радует живых! Великий день! До нового сраженья Толпы ты будешь слышать прославленья И воспоет тебя поэт в стихах своих…[40] Довольно воспевать любимцев брани; Победный лавр их не продолжит дней; Чтоб мир узнал о славе их деяний, Должны погибнуть тысячи людей. Пускай наемщик гонится за славой И, веря ей, кончает жизнь в бою: Он дома мог бы в свалке пасть кровавой Иль, очернен разбойничьей расправой, Тем опозорить бы отчизну мог свою! Гарольд затем направил путь к Севилье;[41] Она еще свободна от цепей, Но ей грозят погибель и насилье, И не спастись от разрушенья ей: Враги уж в расстояньи недалеком… Не пали бы ни Илион, ни Тир, Когда б бороться можно было с роком И, злобно издеваясь над пороком, Пред Добродетелью склонялся б грешный мир. Но граждане Севильи, бед не чуя,[42] По-прежнему разгулу преданы И дни проводят, радостно ликуя; Им дела нет до язв родной страны! Звучит не бранный рог, а звон гитары;[43] Веселию воздвигнут здесь алтарь; Грехи любви, что не боятся кары, Ночной разврат и сладострастья чары В Севилье гибнущей все царствуют, как встарь. Не так живет крестьянин; он с женою Скрывается, боясь взглянуть на дол, Что может быть опустошен войною… Прошла пора, когда он бодро шел В вечерний час домой, покинув нивы, И танцевал фанданго при луне. Властители! когда б тот мир счастливый, Что вы губить не прочь, вкусить могли вы, Народ бы ликовал, не слыша о войне. Лихой погонщик, мчась дорогой ровной, Поет ли песнь возлюбленной своей, Кантату ль в честь любви, иль гимн духовный? Нет, он теперь поет Viva el Rey![44] Воинственны слова его напева, Годоя[45] он клянет за лживый нрав; При этом вспоминает, полный гнева, Что вверилась Годою королева, Преступную любовь изменой увенчав… Равнина, окаймленная скалами,[46] Где башни мавританские видны, Была недавно попрана врагами: Сроднились с ней все ужасы войны… Здесь ядер след; там луг, конями смятый; А вот гнездо дракона; у врага Толпой крестьян те скалы были взяты, С тех пор они для всех испанцев святы: Над неприятелем победа дорога. Кого не встретишь здесь с кокардой красной?[47] Она убор отчизны верных слуг; Взглянувши на нее, испанцу ясно, Что перед ним не злобный враг, а друг;