Джордан Питерсон – Диалог с Богом. История противостояния и взаимодействия человечества с Творцом (страница 87)
Не следуй за большинством на зло, и не решай тяжбы, отступая по большинству от правды.
И бедному не потворствуй в тяжбе его.
Точное размещение каждого правила в иерархии желательной практики – предмет постоянных споров. Они – неотъемлемая часть теологических, нарративных и философских инициатив человечества, которым нет конца; они – часть строительства вечной пирамиды, вознесшейся к небесам, и ее закалки под давлением; они – часть процесса наречения имен и подчинения мира, непрестанной миссии Адама, возложенной на него Богом. Наличие этих колебаний, о которых можно дискутировать на совершенно законных основаниях, не означает отсутствия центра и совершенно не позволяет утверждать, что все находится на периферии и одинаково подвластно нигилизму, гедонизму или анархии.
Золотое правило – «И как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними» (Лк 6:31) – это вариант второй части Великой заповеди, более четко обозначенной в Евангелии от Матфея: «Итак, во всем, как хотите, чтобы с вами поступали люди, так поступайте и вы с ними, ибо в этом закон и пророки» (Мф 7:12). Это правило – пример явного утверждения развитой непрямой взаимности: «Я помогаю тебе, а кто-то другой помогает мне». Та же самая модель была создана или наблюдалась теоретиками игр, формально конструирующими итеративные взаимодействия, и они сделали такой обобщающий вывод:
Во-первых, в долгосрочном процессе построения межличностных сетей индивиды склонны выбирать кооперативные стратегии. Во-вторых, более прочное доверие между индивидами приводит к большей сплоченности в рамках стратегий сотрудничества. Наконец, для поддержания межличностных сетей при выбранной стратегии предательства необходимо постоянно добавлять в сеть новые узлы.
В последней фразе ясно говорится о том, что требуется предателям (психопатам; хищным паразитам) для успешного продолжения их невзаимной или узко эгоистичной стратегии: непрерывный поток жертв, наивных и невежественных из-за своей умышленной слепоты или чего-либо иного. Кстати, так ведет себя Каин в своем необходимом, неизбежном и бессознательном скитании. Почему? Потому что все, кто зависит от модели второсортной жертвы – отвергнутые, озлобленные, жаждущие отомстить, – вынуждены перебираться с места на место в поиске новых жертв. Те, кого они предают однажды, дважды или даже трижды, помнят об этом и отказываются становиться пешками, простаками, лакеями или принимать еще более плохую и гадкую роль. Межкультурная распространенность концепции или принципа морального поведения, аналогичного Золотому правилу, отмечена многими авторами и играет роль своеобразного центра для последователей и создателей многих мировых религий. Это не только божественное предписание, но и в равной степени – эволюционная адаптация.
Бог вновь обещает израильтянам окончательную победу, если они последуют Его повелениям:
…служите Господу, Богу вашему, и Он благословит хлеб твой [и вино твое] и воду твою; и отвращу от вас болезни.
Не будет преждевременно рождающих и бесплодных в земле твоей; число дней твоих сделаю полным.
Ужас Мой пошлю пред тобою, и в смущение приведу всякий народ, к которому ты придешь, и буду обращать к тебе тыл всех врагов твоих;
пошлю пред тобою шершней, и они погонят от лица твоего [Аморреев,] Евеев, [Иевусеев,] Хананеев и Хеттеев.
Те, кто последует за ангелом Господним, одержат окончательную победу. В Ветхом Завете, как и в Новом, постоянно говорится о торжестве тех, кто примкнет к имплицитному моральному порядку.
Моисей общается с Богом на вершине горы Синай в течение сорока дней и ночей, что выглядит «пред глазами сынов Израилевых, как огонь поядающий» (Исх 24:17), и получает каменные скрижали с Десятью заповедями. Начертание на камне (как и в случае с надгробием) символизирует постоянство, память, почтение и внимание – поскольку для резьбы по камню требуются время и усердие. После этого пророку даются подробные указания по строительству Ковчега Завета, предназначенного для хранения скрижалей, а также передвижной скинии, или церкви, окружающей Ковчег. Отныне Моисею дан закон и средства его передачи во времени: церковь или храм, которые за последующие тысячелетия заняли центральное или главное положение во все более постоянных поселениях, возникавших повсюду. Закон устанавливается в эксплицитной форме заповедей и сопутствующих правил, а в центр социума помещается невыразимо божественное – это место принесения должной жертвы, устремленной к высшему, и вечного напоминания о ней как о непременной основе психологической устойчивости и социального бытия.
Итак, Бог оказывается в центре социума вместе с установленными Им главными правилами. Его окружают последовательные завесы скинии (еще один признак иерархии и субсидиарности), а вокруг них, в свою очередь, строится общество. Модель устанавливается не только для всего социального устройства, но и для объединенного менталитета, и для восприятия и осмысления – даже в их индивидуальных проявлениях или частностях. Все, что постижимо сознанием – это божественная или небесная идея, окруженная периферией, для которой свойственны возрастание отдаленности от центра и многочисленность. Это так же верно для «объектов» нашего восприятия, как и для наших представлений об этих объектах. Социум, в котором находится идеал, должен предложить нечто ценное (золото, серебро, медь, окрашенные ткани и кожи, масло и ладан, драгоценные камни), чтобы это святилище стало возможным. Так приносятся жертвы, позволяющие существовать плодотворному социальному миру, – те самые, о которых мы говорили выше.
Очевидно, что каждый должен от чего-то отказаться, чтобы можно было получить выгоды от общества. Альтернативный мир, где «все против всех» – это не рай анархического гедонизма, вымышленный хананеями, насельниками Содома и Гоморры и поклонниками золотого тельца, а мир бесконечной войны и лишений. Принесение жертвы ради установления места, воплотившего в себе божественную красоту, – это и основание, и явное освящение практики покровительства искусствам как проявлению главного объединяющего духа в воображении и в игре. Красота и сокровенная история – это пути к божественному, альтернативные и сопутствующие формы поклонения, насколько бы имплицитным оно ни оказалось.
Покрышку Ковчега – седалище милосердия – считали местом или символом искупления; местом примирения между разбитым, испуганным, отчаявшимся грешником и Богом – и в соответствии с этой главной ролью ее делали из чистого золота, благороднейшего из металлов, не желающего даже в качестве эмпирической судьбы «беспорядочно спариваться» с другими металлами и способного сохранять свою чистоту вечно. По обе стороны от этого престола находились херувимы, напоминающие об ангелах, охранителях райских врат. Здесь видно сочетание идеи искупления и жесточайшего различения и суда – возможно, перед нами отражение другой идеи, о сборе пшеницы и сжигании соломы? (Мф 3:12). Является ли покаяние в грехах эквивалентом избавления от «мертвечины» и отсечению того, что неприемлемо на небесах? Достигается ли это принесением предельной жертвы, наивысшей из постижимых?
Седалище милосердия находилось в самом сердце скинии, Святая Святых. Туда дозволялось входить только один раз в год, в День Искупления, и только первосвященнику. В этот день он окроплял престол кровью жертвенного агнца. Это добровольный торжественный отказ от всего низшего ради того, что выше и, в конечном счете, наивысшего – и это искупление, сотворение единого из многих, поскольку все объединено под наивысшим соразмерно степени жертвы. Это нечто внешнее, совершенное и невинное; жертва имущества или другого предмета, наделенного подлинной ценностью. Однако этого недостаточно, как недостаточно и экстернализации зла: хищники действительно существуют – это в прямом смысле слова змеи и хищные звери. Говоря метафорическим языком, змеи есть и в сердцах ваших врагов, и они могут быть еще опаснее. Такое понимание и такая репрезентация – первый этап в преображении идеи хищного зла в нечто более глубокое, сокровенное, психологическое. Но это недостаточная абстракция. Слишком часто зло таится в сердцах даже родственников и друзей. Предательство – обычное дело. Чем ближе отношения, в которых оно проявляется, тем больнее удар. Но самая страшная змея – та, что обитает внутри: самое тяжелое предательство – это когда мы предаем себя сами.
Та же неумолимая логика, рассматриваемая с точки зрения психологии, применима и к добру: трудно богатому войти в Царство Небесное (Мф 19:23–26), потому что он может выбрать удобное, близкое, статусное, а не то, что устанавливает баланс или создает гармонию между настоящим и будущим, человеком и обществом. Поэтому мы все и вечно испытываем соблазн приносить жертвы совершенно противоположного характера и выворачивать правильный миропорядок наизнанку. Мы делаем это, когда ставим превыше нашего истинного блага –