Джонатон Марен – Война культур. Как сексуальная революция изменила западную цивилизацию (страница 24)
Именно поэтому Шелли Лаббен через восемь лет работы наконец оставила порноиндустрию. Это произошло после встречи с пастором. Он на ней впоследствии женился и помогал в течение долгих и тяжелых десяти лет пройти через период восстановления. В 2007 году Шелли основала «Фонд розового креста», который помогает порноактерам – мужчинам и женщинам – вырваться из порноиндустрии, дает им надежду и исцеление. Фонд также проводит работу среди молодых людей, которые восхищаются порноиндустрией. Молодежи рассказывают, какая тьма и боль ожидает их там.
Перед тем как повесить трубку, я задал Шелли последний вопрос: «Если бы вы имели возможность дать совет человеку, который смотрит порнографию, то что бы вы сказали?»
Ей даже не пришлось думать над ответом. «Вы приближаете свой крах, – сказала Шелли. – А также крах своей семьи, крах своей жены. Даже не могу сказать, сколько порнозависимых потеряли свои семьи и работы. Это очень печально. Они также участвуют в изнасиловании детей. Говорю вам, не нажимайте на порноссылки, вы можете попасть на детское порно. Просто представьте, что прямо сейчас маленьких детей накачивают наркотиками и насилуют. Вы захотите смотреть порно, зная это?»[80]
Очень убедительный вопрос. Если пользователи порнографии исследуют ее воздействие на тех, кто в ней снимается, то, уверен, их количество поубавится. Один бывший режиссер порнофильмов рассказал мне, что девушки, которых он нанимал для съемок, приступали к работе с сияющими глазами, ожидая славы и богатства. Проходило время, и порноиндустрия свершала свою чудовищную трансформацию. «Я в буквальном смысле видел, как умирают их души», – сказал он тихим голосом.
Так описывает свой опыт Таня Бурлесон, известная под псевдонимом Джерси Джаксин: «Мужчины бьют вас по лицу. Ваше тело кромсают. Из вас вываливаются внутренности. Это никогда не заканчивается. Вас воспринимают как предмет, а не как человека, у которого есть душа. Актеры принимают наркотики, потому что не могут терпеть такого отношения».
Сексуальный каннибализм
Когда молодые люди смотрят порнографию в течение долгого времени, то нарабатывают привычку, от которой потом трудно отказаться. И когда вы выступаете против порнографии, то сложно понять, как
Задумайтесь над этим. Под сексом понимается отдача друг другу двух людей – с любовью и без стеснения. Секс предполагает заботу о другом человеке. Вот почему наш словарь становится все грубее и извращеннее. Мы начали использовать слова «заниматься любовью». Просмотр порнографии прямо противоположен значению слова «отдавать».
Порнография – это сексуальное поглощение человека для получения одностороннего удовольствия. Второй человек существует лишь для того, чтобы приносить наслаждение, доставлять удовольствие и услаждать фантазии. Сексуальный каннибализм.
В этом есть что-то хищное, когда мужчины ради удовольствия и развлечения смотрят, как женщин бьют и унижают. В этом есть какой-то гротескный каннибализм, когда мужчины возбуждаются, глядя на то, как на экране страдают женщины.
Порнография по своей сути является сексуальным каннибализмом.
По сути, каннибализм, хищники, плотоядность – все эти слова завязаны на слове «плоть», «тело». Концентрация на телесном, на похоти человеческой напрямую ведет к сексуальному каннибализму. Хищная природа порноиндустрии проявляется в разрушении: разрушенных отношениях, разбитых семьях, перекрученных мозгах и уничтоженных порноактерах.
Разрушенная жизнь порноактеров – это, конечно же, сопутствующие потери. Они зачастую начинают свою работу в порноиндустрии, имея огромные надежды, а уходят оттуда обозленными и циничными. Более того, у многих неизлечимые болезни и ПТСР. Однако помешанная на сексе толпа требует больше девушек, больше плоти. Их используют и выбросят. Мы вообще задумываемся, как складывается жизнь у людей в порнографии, которую мы смотрим? Кому-то интересно, как они туда попали? Почему они не уходят оттуда? Как на них влияет работа?
Конечно, крайне редко задумываемся. Если бы задумались, то перестали смотреть. Сексуальный каннибализм – это зависимость нашего общества от плоти других людей. Однако мы знаем, что каннибализм не полезен.
Мы должны осознать, что вовлечение в порнографию – это, по сути, игра в русскую рулетку. Философ Роджер Скрутон однажды с печалью отметил: «Те, кто впадают в зависимость от этой “безрисковой” формы секса, рискуют чем-то большим. Они рискуют потерять любовь в том мире, где только любовь приносит счастье».
А теперь, при жизни одного поколения мы создали общество, которое во многих отношениях можно законно назвать «культурой изнасилования». Миллионы и миллионы мужчин впали в зависимость от насилия над женщинами. Они все больше и больше стремятся практиковать свои мрачные фантазии в реальной жизни. Желание превратилось в похоть, похоть превратилась в женоненавистничество, а бесконечный поток порно трансформировал это женоненавистничество в нечто худшее. Да, «культура изнасилования» существует. Но она не является тем, что о ней говорят феминисты и секуляристы. Нам пора обратить внимание на культуру изнасилования, которая распространяется прямо перед нашими глазами.
Глава 5: Человеческие жертвы в войне культур
Самая трудная часть аборта с дилатацией и кюретажем – это удаление головы ребенка. На этот момент она достигает величины большой сливы и свободно перемещается внутри полости матки. Вы сможете ее захватить, если введете щипцы на максимальную длину пальцев. Вы поймете, что захватили голову, когда сожмете щипцы и увидите, что из шейки матки начинает вытекать белая гелеобразная жидкость. Это мозг ребенка. Теперь вы сможете удалить остатки черепной коробки. Часто при таком удалении вы видите лицо ребенка, обращенное к вам.
У каждой революции есть свои жертвы. Это человеческие существа, которых приносят в жертву на алтарь новой правящей идеологии. Сексуальная революция ничем не отличается от других революций. В массовой культуре и на вузовских уроках истории она преподносится как радостное высвобождение сексуальной энергии, служащей катализатором счастливой жизни общества – занимайтесь любовью, а не войной. Однако, в любом случае, кровавая война уже идет. Один из величайших видов лжи о сексуальной революции – это утверждение, что она бескровна, поскольку итогом данной революции стало самое большое в истории кровавое побоище. Да, наше общество не прибегает к помощи гильотин, но оно убивает – жадно, безжалостно и непрерывно. Миллионы и миллионы человеческих существ, которые развиваются в чреве матери, каждый год уничтожаются самыми страшными методами.
Лоббирование узаконенных абортов велось в течение многих лет и явилось неизбежным результатом сексуальной революции. Развитие контрацепции и подъем культуры свободных сексуальных связей убедили миллионы людей в том, что интимные связи и воспроизведение потомства являются разными, если не независимыми друг от друга явлениями. Ошеломительный рост интимных отношений вне брака привел к неожиданным беременностям в обстоятельствах, далеких от идеальных. Люди начали подозревать, что контрацепция является не таким надежным средством, как им было сказано. Оказалось, что один из самых естественных у людей процессов – воспроизведение потомства – было сложнее предотвратить, чем казалось ранее. Таблетки и латексные изделия в толщину бумаги не всегда достигали цели. Процедура приема противозачаточных таблеток могла быть нарушена или прервана. Презервативы могли порваться. А в результате, конечно же, рождались дети.
Иногда профилактические меры не срабатывают, и поэтому у сексуальной революции остается один выход: истребление. Он еще иначе называется «аборт» – жестокое уничтожение человеческой жизни, которая развивается во чреве матери. Общества, которые основаны на иудеохристианских принципах, в течение долгого периода времени рассматривали аборты как убийство и подвергали уголовному преследованию как убийц тех, кто осуществлял аборты. Однако по мере развития сексуальной революции времена изменились. Люди освободились от прежнего порядка, а потом стали освобождаться и от детей.
Помню, как в первый раз лицом к лицу столкнулся с младенцем, убитым таким образом. Это произошло несколько лет назад во время конференции противников абортов в Калифорнии. Я выступал на тему социальных реформ, говорил о том, что активисты, вскрывающие правду о реальности абортов, шли по стопам аболиционистов, Национального комитета по вопросам детского труда (NCLC) и многих других активистов, которые боролись за то, чтобы донести проблемы жертв до общественности.
Чуть позже, в тот же день, меня отвел в сторонку ветеран движения в защиту нерожденных детей и сообщил, что хочет мне кое-что показать. Он сказал, что мне, как человеку новому в данном движении, обязательно нужно увидеть это. Я согласился, и сел к нему в машину. Мы приехали к нему домой и зашли в гараж.