Джонатон Марен – Война культур. Как сексуальная революция изменила западную цивилизацию (страница 25)
Этот человек рассказал мне, что занимался осмотром мусорных контейнеров у абортных клиник. Данная информация меня не удивила – на протяжении десятилетий эта практика была общепринятой среди активистов движения в защиту нерожденных детей. Такие борцы против абортов, как Джо Шнайдер и Моника Миллер[81], собирали части тел абортированных и выброшенных на помойку детей для того, чтобы потом предать их земле. Они начали делать фотографии этих тел, чтобы потом использовать их для изобличения убийств. Такие активисты, как Линн Миллс[82] и Трой Ньюман[83], использовали материал, собранный на помойках, для предоставления фактов преступления индустрии абортов. Когда дети становятся мусором, христиане превращаются в сборщиков мусора.
То, что мне показал этот активист, было неожиданным. Одно дело увидеть фото жертв абортов или просмотреть видеоролик, от которого в жилах стынет кровь. Я повидал столько материалов об абортах, что хватит на несколько жизней. Однако увидеть тело ребенка в банке – это совершенно другое дело. Такое не помещается в голове – глаза видят, но разум отказывается воспринимать. По сути, как можно воспринять такую картину – тело ребенка в банке?
А перед моими глазами была как раз такая картина. Я видел банку с телом маленького ребенка, которая стояла на столе.
Это был мальчик. Его тело было прекрасным, изумительным. Кожа была цвета слоновой кости, но все остальное было в норме. Глаза ребенка были закрыты, на лице было умиротворенное выражение. У меня возникло странное ощущение, когда я взял в руки банку. Тело ребенка заколыхалось в жидкости. Он будто размахивал своими ручками и ножками в каком-то мрачном приветствии. У меня возникло чувство, что он сейчас проснется. Единственное, что свидетельствовало об ужасном преступлении – два маленьких отверстия на обратной стороне черепа. Туда аборционисты нанесли смертельный удар. Я представил, сколько бы этому ребенку было сейчас лет, если бы он родился. Однако он не родился. Он замер во времени. Младенец навсегда остался в банке, в узах формальдегида. А я не мог оторвать от него взгляда.
Мне до сих пор становится плохо всякий раз, когда я вспоминаю эту сцену. Младенцы в банках. Младенцы на мусорных свалках. Младенцы в мусоросжигательных печах. Теперь – это лицо нашего общества.
Война культур не заключается в абстрактных философских дуэлях, которые проводят политики в целях привлечения избирателей. Война культур – это настоящая война с настоящими трупами. Я знаю это. Я держал один из них в руках.
Когда я держал в руках ту банку с телом младенца, то вспомнил слова Питера Хитченса, которые он как-то сказал мне. «Думаю, что революционеры очень любят аборты, – сказал он мрачным голосом, – потому что им всегда нравится, когда толпа пачкает свои руки в крови и начинает совершать свои собственные преступления». Коллективная вина – удивительно мощная сила.
В первый раз
Людям важно понять, что ситуация в обществе, когда аборты становятся общепринятым явлением и начинает расти уровень детоубийства, не новое явление. Также не является чем-то новым и движение в защиту нерожденных детей как ответ на это зло. Многие люди жестоко заблуждаются, если думают, что это движение появилось в качестве мгновенной реакции на изменение законодательства Канады в 1969 году, когда аборты были легализованы, или когда Верховный суд США изменил антиабортное законодательство в 1973 году решением по делу Роу против Уэйда. Это далеко не так.
Я не собираюсь приводить доказательств того, что мощное и серьезное антиабортное движение, особенно в Соединенных Штатах, существовало за несколько десятилетий до легализации абортов. Дэниел К. Уильямс, преподаватель из Университета Западной Джорджии, по результатам исторического исследования опубликовал в 2016 году замечательную работу под названием «
«Буквально каждая культура Античности была запятнана кровью невинных младенцев», – пишет Грант.
Нежеланных детей в Древнем Риме выносили за стены города. Там они умирали от воздействия погодных условий или в результате нападения диких животных. Греки зачастую давали своим беременным женам большие дозы настоек, чтобы вызвать у них выкидыш. Персы разработали специальную хирургическую кюретку, с помощью которой вычищали плод из матери. Китайским женщинам талию настолько туго обматывали веревками, что у них либо случался выкидыш, либо они теряли сознание от боли. Древние индусы и арабы изготовляли специальные химические пессарии и абортивные средства, которые вводились или закачивались в матку непосредственно через родовой канал. Древние хананеи бросали своих детей в огромные костры в качестве жертв богу Молоху. Полинезийцы подвергали своих беременных женщин страшным пыткам – били по животам большими камнями или насыпали на них горячие угли. Японские женщины вставали, раздвинув ноги, над котлами с кипящим ядовитым варевом. Египтяне избавлялись от нежелательных детей, вспарывая им животы или разрезая их на части, сразу же после родов, используя полученный коллаген для изготовления косметических кремов[84].
В первой церкви аборты и детоубийство считали злом, жестоким убийством детей, созданных по образу Божьему. Христианские мыслители века апостолов, от епископа Амвросия и известного учителя Тертуллиана до блаженного Августина, епископа Иппонийского, единогласно осуждали эту практику, используя самые резкие эпитеты. Василий Кесарийский выступил против цеха абортмахеров, которые осуществляли свою практику в Кесарии, и неустанно проповедовал против абортов и детоубийства. Он не ограничился проповедями и разрушил капище сторонников детоубийства. В 374 году император Валентиниан поддержал борьбу Василия против индустрии детоубийства, издав следующий указ: «Все родители обязаны растить зачатых ими детей, те же, кто убивает или выбрасывает их, подлежат наказанию по закону»[85]. Как отметил Грант, «первый раз в истории человечества аборты, детоубийство, отказ от детей и выбрасывание детей за стены города стали незаконным делом».
Не только Василий Кесарийский боролся против абортов. Тысячи христиан выступали против беззаконий общества и делали все, что было в их силах, чтобы помочь самым слабым и самым незащищенным членам общества. Среди них были: Аддай Эдесский, Венигн Дижонский, Каллист Римский, Албан Веруламский, Афра Аугсбургская, Георгий Лиддский, Варлаам Антиохийский и другие. Грант пишет об этом так:
Позиция первой церкви в защиту жизни детей не была простой догмой. Патристика сочетала слова с делом. Отцы Церкви упорно трудились и много жертвовали ради спасения жизней. В Риме христиане спасали детей, которых выбрасывали за стены города, часто при этом нарушая закон и рискуя собственной жизнью. Все спасенные дети усыновлялись и воспитывались по заповедям и в наставлении Господнем.
В Коринфе христиане оказывали поддержку и заботу храмовым проституткам, которые беременели. Им предоставляли жилье. Опять-таки, все это делалось наперекор устоявшимся традициям того общества. Презираемые и униженные женщины принимались в домах верующих, где они могли спокойно родить ребенка и начать новую жизнь.
В городе Пуатье во Франции христиане заботились о бедных, больных и инвалидах в местных лечебных заведениях и постоялых дворах. Церковь жертвовала личным благосостоянием и покоем для того, чтобы без лицеприятия поддержать неимущих и обездоленных и оказать им помощь.
Очевидно, что христиане выступали не просто против детоубийства, они боролись за жизнь. Всякий раз, когда проповедовалось Евангелие, верующие говорили о важности добрых дел, особенно дел милосердия по отношению к нуждающимся. В первый раз в истории человечества начали организовываться больницы, детские дома, миссии милосердия, приюты для неимущих, бесплатные столовые, богадельни, благотворительные заведения и общества помощи. Голодных кормили, нагих одевали, бездомные получали приют, о больных заботились, пожилых почитали, нерожденных защищали, калек берегли[86].
По всему западному миру первые христиане внедряли концепции, которые на тот момент были фундаментально чуждыми для общества. Практика детоубийства была настолько привычной, что даже в легенде об основании Рима упоминается о двух братьях – Ромуле и Реме – которых родители оставили умирать после рождения. Теперь же против этой практики начали выступать христиане. Они отвергли ее. Первая христианская Церковь не просто выступала против детоубийства, она воздействовала на культуру и преобразовывала ее. В течение ряда столетий и в Средние века христиане сражались с культурой смерти везде, где только она существовала. Они не давали ей распространяться и уничтожали ее там, где она успела пустить корни.