Джонатон Марен – Война культур. Как сексуальная революция изменила западную цивилизацию (страница 23)
Порнография делает из детей хищников, а из некоторых мальчиков – насильников, а они даже не догадываются об этом. Все-таки порно – это новая норма. Как подросткам понять, что тот секс, который они видели, когда росли, не настоящий?
Так почему девушки становятся порнозвездами?
«Если порнография, как вы утверждаете, настолько плоха, почему люди до сих пор работают там?»
Это стандартный ответ всем, кто выступает против порнографии, кто утверждает, что порнография полна сексуального насилия и что там изобилуют сцены изнасилований и ведется извращенная пропаганда унижения девушек и женщин.
Конечно же, на этот вопрос существует множество ответов. Некоторым женщинам отчаянно не хватает денег; многие, если не большинство, пережили сексуальное насилие; а другие были одурачены и думают, что порнография – это привлекательный и сексуальный бизнес (популяризация журнала Playboy и растущее вовлечение порнозвезд в другие индустрии развлечения, безусловно, повлияли на такое мышление).
Для того чтобы узнать из первых рук, что переживают женщины в порнобизнесе, я позвонил человеку, который там когда-то был. Ее зовут Шелли Лаббен.
Она была порнозвездой 90-х и попала в эту индустрию в очень молодом возрасте, работая проституткой. Вскоре после начала работы «бизнес по сексуальной эксплуатации», как называет различные аспекты секс-бизнеса доктор Мэри Энн Лейден, начал оказывать на нее свое пагубное воздействие.
«Труд работника секс-индустрии – это порочный круг, потому что стриптиз, танцы с клиентами и проституция просто забирают все твои силы, – говорит Шелли Лаббен. – Я выгорела, занимаясь проституцией. Мне лгали, когда говорили, что, снимаясь в порно, не заразишься венерическими болезнями и заработаешь много денег. Я была матерью-одиночкой и поэтому подумала, что с таким же успехом могу заняться сексом на камеру. Однако это оказалось совершенно и абсолютно негодным делом, самым грязным делом, которым я когда-либо занималась».
Будучи новичком, Шелли предположила, что в отличие от проституции, где многие клиенты отказывались пользоваться презервативами, порноиндустрия, по крайней мере, защитит ее от венерических болезней. Все оказалось не так из-за того, что, как утверждает Лаббен, в порноиндустрии эти болезни – обычное явление.
«Мы не пользовались презервативами в порно, – сказала Шелли прямым текстом. – Там запрещено их использовать, и поэтому нас заставляли практиковать незащищенный секс. Не могу даже сказать, сколько людей подделывали свои медицинские тесты. В прошлом году у них обнаружили 4 случая инфицирования ВИЧ – довольно много для такой небольшой группы людей… Мы знаем, что большинство порнозвезд, так или иначе, переболело какой-то венерической болезнью. По некоторым оценкам, от 66 % до 99 % инфицировано герпесом. На герпес тесты не делают, поэтому все эти люди подвергаются заражению венерическими болезнями».
В Департаменте здравоохранения округа Лос-Анджелес мониторят ситуацию и подтвердили тысячи и тысячи случаев заболевания гонореей и хламидиозом. Эта группа населения имеет самый высокий уровень заболеваемости ИППП в Калифорнии. Поэтому, когда люди переходят по ссылке [на порно], то делают вклад в торговлю секс-услугами, делают вклад в распространение ИППП, делают вклад в распространение алкоголизма и наркомании среди большинства порноактеров. Я утверждаю, что таких людей большинство. Не каждый порноактер является наркозависимым, но большинство – да. Когда я проходила процесс восстановления, то испытывала ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство). Мне пришлось пережить разные расстройства, серьезные травмы.
Каждый раз, проводя исследования на тему порноиндустрии, мне приходится сталкиваться с такими историями. И я задал вопрос: «Зачем вы вообще вовлеклись в индустрию сексуальной эксплуатации?»
«Ну, в возрасте девяти лет меня изнасиловал один подросток со своей сестрой, – ответила Шелли Лаббен. – Я пережила крайне шокирующий гетеросексуальный и гомосексуальный опыт в очень молодом возрасте. Кроме того, меня воспитывал телевизор – мне разрешали смотреть фильмы для взрослых, ужастики, фильмы со сценами секса. Познания о сексе и о любви я получила в результате изнасилования и безразличия родителей – они разрешали нам смотреть по телевизору все подряд.
Потом, повзрослев, я начала бунтовать, потому что отец не сильно вовлекался в мою жизнь. Я начала стремиться к сексуальным отношениям с мальчиками, потому что они говорили, что любят меня. У меня в голове начала складываться такая картинка: меня любят, если я имею интимные отношения с этим человеком. Отец выгнал меня на улицу за бунт. Так я оказалась в пригороде Лос-Анджелеса, Сан-Фернандо, который называют «порнодолиной». Меня подобрал один сутенер, потому что я была очень наивной. Нет, я была очень
Как только Шелли вошла в колею, то ощутила, что попала в ловушку деградации и разрушения.
«Я занималась проституцией, ощущала чувство вины и уходила в стриптиз для того, чтобы выжить, – говорит она. – У меня не было никакого образования – у большинства девушек, которые начинают заниматься порно, нет никакого образования. Может быть, у некоторых и есть какие-то дипломы, но я таких еще не встречала. Однако большинство девушек из проблемных семей, у них низкая самооценка. Я не встречала порноактеров из здоровых, крепких семей. Это не означает, что таких не бывает. Может, и бывают, но только в их мыслях. Естественно, девушки будут уверять вас, что участие в порноиндустрии придает им сил. Все это потому, что не они победили проблему, а она победила их. Девушки не хотят, чтобы люди думали, что они дали слабину и поэтому занялись порно. Они делают вид, что им это нравится, что им нравятся жесткие сцены, им нравится насилие, нравится, когда их оскорбляют. Это просто ложь. Люди уходят в порно, потому что им нужны деньги, а большинство из них не имеет другого выбора или нужного образования».
Индустрия порно является мрачным, зловещим и удивительно насильственным явлением, и она таким остается уже долгое время. Я прочитал Шелли некоторые выдержки из исследования доктора Гейл Дайнс на тему того, что порнография становится более насильственной и затем спросил, соответствует ли это ее опыту[79].
«Безусловно, – ответила она. – Даже в мои дни там было много жестокости. Я вовлеклась в жесткое порно, потому что все еще сильно злилась на своих родителей. Но я бы никогда не позволила силой раскрыть себе рот, или дать засунуть себе в рот какие-то странные предметы, или довести себя до того, чтобы произошло выпадение прямой кишки. Я бы не дала с собой такое сделать. Просто взяла бы и ушла. Сейчас же девушкам приходится все это делать, потому что такое хорошо продается. Очень печально, но многим сейчас это нравится. Вы знаете, все сейчас настолько безразличны к классическому сексу. Все хотят пожестче, погрязнее, помрачнее, и вы знаете, даже не могу себе представить, как будет выглядеть наше общество лет через двадцать. Не могу, не думаю, что я… Мне придется уехать в горы или еще куда-нибудь. Даже не знаю, как тогда нормальные девушки смогут ходить по улице».
То, что порноиндустрия стала такой обыденной и популярной просто шокирует, учитывая, что так много людей выступало против секс-торговли. Я спросил Шелли: «Как вы думаете, порноиндустрия делает вклад в секс-торговлю?»
«Многие считают, что порнография подстегивает секс-торговлю. Так оно и есть, – решительно сказала она. – Она подстегивает ее, потому что она и есть секс-торговля. Этот бизнес называется беспощадным, потому он подразумевает торговлю людьми. Нас всех принуждали делать то, чего нам не хотелось делать. Нас отправляли к фальшивым врачам в фальшивые клиники. Собственно говоря, их клиники… – главная клиника для порноактеров закрылась пару лет назад, потому что многие из нас выступили против нее, – там работала бывшая порноактриса, у которой была докторская степень по сексологии. Она надевала белый лабораторный халат и говорила девочкам: “Зовите меня доктор Шэрон Митчел”. Итак, все девушки думали, что она настоящий врач и ходили в эту клинику за медицинскими рекомендациями, за лечением от ИППП и за медицинскими тестами. Это один из примеров того, как они обманывают людей».
Еще один обман в том, что работники порноиндустрии дают лживые обещания: «Если снимешься в этой сцене, обещаю, что заработаешь вот такую сумму денег или получишь такой подарок, или больше не будешь сниматься в такой сцене». Это все основано на лжи. Вы должны быть крепкими, чтобы вести такой бизнес.
Знаете, большинство этих фильмов снимаются на частной территории, в частных особняках или в гостиничных номерах, куда правительственным органам доступ запрещен. Расклад такой: две молодые девушки 18–20 лет в окружении мужчин, которые гораздо старше их. Режиссер – мужчина, съемочная группа – мужчины… и мы, конечно же, напуганы и соглашаемся сниматься в тех сценах, которые нам не нравятся. Не могу даже сосчитать, сколько раз я приходила на съемки, и мне говорили: «Тебе нужно сняться в этой сцене». А я отвечала: «Нет, мы с моим агентом договаривались о о другом», или: «Мне сказали, что все будет не так». А они тогда говорили: «Если не будешь это делать, мы тебе не заплатим или мы на тебя подадим в суд». А сейчас, когда Интернет так развит, они говорят девушкам: «Если откажешься сниматься в этой сцене, то вышлем твое порно членам семьи. Ты потеряешь репутацию. Тебя больше никто не возьмет на работу. Мы заберем у тебя деньги. Мы тебя покалечим». Или они угрожают подать на девушку в суд. Это секс-торговля. Каждая порноактриса была вовлечена в секс-торговлю по меньшей мере один раз за время работы в порноиндустрии.