Джонатан Келлерман – Выживает сильнейший (страница 61)
Шарави записал что-то в блокнот.
— Отлично, — сказал Майло, — продолжай.
— А потом кончились средства. Помочь мне не захотели, поскольку я отказался принять их правила игры и…
— Какой игры? — уточнил Даниэл.
— Внутриведомственная интрига. Об этом, кстати, можно будет поговорить даже с их старейшинами.
— И когда же все это имело место?
— Скажем, лет десять назад?
— В каком университете?
— Назовем это независимыми платными курсами — в восьмидесятые их было предостаточно.
— Одобряю, — бросил Даниэл, взглянув на утвердительно кивнувшего Майло. — Я уточню название курсов и подготовлю вам соответствующие бумаги.
— Раз в твоем распоряжении такая классная печатная база, — заметил Майло, — то, может, ты и пачку двадцатидолларовых купюр подготовишь?
Широким взмахом руки Шарави обвел спартанскую обстановку комнаты.
— А откуда у меня, как ты думаешь, деньги на всю эту роскошь?
Майло хмыкнул, но тут же стал серьезным.
— Кстати, о деньгах. На что же вы жили эти годы, мистер Умник-без-диссертации?
— Что скажешь относительно небольшого наследства? Крошечного, как раз на жизнь без особой роскоши? Это явится лишним поводом для неудовлетворенности — я слишком умен, чтобы довольствоваться тем, что имею.
— Вы работаете?
— Нет. Заполняю пустоту будней наукой. Обычный тип лос-анджелесского бездельника.
Оба кивнули.
— Так как же меня зовут? Насколько близко может звучать имя?
— Настолько, чтобы было легко запомнить, — сказал Майло. — Но и не так уж близко, а то по ошибке назовешь настоящее.
— Аллан? Аллан Дел… как-нибудь. Дельвеккьо? За итальянца я сойду.
— Нет, — воспротивился Майло. — Обойдемся без этнической окраски. Им это может прийтись не по вкусу, а потом я не желаю, чтобы ты был вынужден врать о мамочкином рецепте пиццы.
— Тогда Делберт? Делхэм? Просто Делл?
— Аллан Делл? Слишком манерно звучит. Да и чересчур близко.
— Артур Делл? Альберт, Эндрю? Энди?
— Может, Десмонд? — предложил Майло. — Эндрю Десмонд? Смиришься с таким именем?
Я повторил его про себя несколько раз.
— Теперь мне потребуется просторный особняк.
— К сожалению, — заметил Даниэл, — тут есть определенные ограничения.
— Эндрю Десмонд, — повторил Майло. — Восходящая звезда психоанализа. Мистер Восходящая Звезда. Значит, бумаги будут готовы завтра?
— Можно и завтра, но я подождал бы несколько дней.
— Почему?
— Надо дать доктору время вжиться в роль. Да и борода подрастет. Вы носите линзы?
— Нет.
— Хорошо. Я принесу очки без диоптрий, они иногда оказываются удивительно эффективными. И подумайте насчет прически, пусть будет покороче. Ваши локоны несколько… бросаются в глаза.
— Ежик. Робин это понравится, — поддел меня Майло.
— Если вы против…
— Я не против.
Молчание.
— Вот и отлично, — заключил Шарави. — Расскажите о себе подробнее, Эндрю. Начните с детства. — Он взглянул на Майло. — Мне всегда хотелось сказать эту фразу психологу.
Глава 39
Утром я сообщил о нашей беседе Робин. После довольно долгой паузы она сказала:
— И это должен сделать именно ты.
— Если у тебя не будет…
— Не будет. Если бы я тебя остановила, это было бы… Ты уверен, что тебе ничего не угрожает?
— Я всего лишь собираюсь сходить в книжный магазин.
— Бросить взгляд на стеллажи — и только?
— Робин…
— Будь осторожен. — Она сжала мою руку. — Я говорю это скорее для себя — молюсь.
Поцеловав меня, Робин вышла. Я позвонил в свой офис, сообщил, что уезжаю на неделю из города отдохнуть и буду им позванивать.
— Нашли прелестное местечко, мистер Делавэр? — поинтересовалась секретарша.
— Очень уединенный уголок, — ответил я.
К вечеру позвонил Шарави и сообщил, что в десять может принести мне кое-какие документы.
— Майло знает об этом?
— Я только что разговаривал с ним. Он инструктирует своих коллег по делу Майерса. Сказал, подойдет чуть позже.
— Хорошо.
Звонок в дверь раздался, когда мы с Робин сидели в гостиной и играли в карты, что бывает весьма нечасто. Она поднялась открыть гостю.
Я представил их друг другу. Робин уже знала о вторжении и жучках, тем не менее она с улыбкой протянула Даниэлу руку.
Внизу входной двери хлопнула маленькая дверка для пса. Принюхиваясь и фыркая, через гостиную вперевалку затрусил Спайк. Приблизившись к Шарави, он вдруг напрягся и зарычал.
Робин попыталась успокоить его, но песик разразился злобным лаем.
— Да что с тобой, малыш?
— Я ему не нравлюсь, — пояснил Шарави. — Но претензий к нему у меня нет. В тот раз пришлось запереть его на некоторое время в ванной.
Улыбка на лице Робин исчезла.
— Прошу прощения, миссис Делавэр. У меня тоже была когда-то собака.