Джонатан Джэнз – Летящие в ночи (страница 38)

Дэйв действительно мне сочувствовал.

– Я понимаю, что тебе больно. Но нельзя жить, видя во всех врагов.

Я молча наблюдал, как он открывает дверь и останавливается, чтобы пропустить меня.

Подойдя, я заглянул в пустой холл, на лестницу, ведущую на второй этаж. Там я никого не видел, но смог различить приглушенные голоса. Мягкий смех. По мере того как я приближался к дверному проему, голоса становились все отчетливее. Я узнал голоса Пьера и Аниты. Но с ними был еще кто-то.

Переступая порог, я нервничал так, что, казалось, в любой момент могу упасть в обморок. Стоило мне подойти к гостиной, как все голоса разом смолкли. Тогда я окончательно поверил, что это Риггс с Клингером пришли меня арестовать.

Но вместо этого увидел в кресле-качалке очень хорошо знакомого мне человека – мистера Марли, владельца магазина «Хиллтоп», отца моего единственного живого друга.

Ближе ко мне, на диване, сидела миссис Марли, смотревшая на меня со слезами на глазах.

– Уилл. – Не успел я шевельнуться, как она подошла, заключила меня в объятия и прижала к себе, уткнувшись головой в мое плечо. Забавно, но до этого момента я не замечал, насколько она меня ниже.

Миссис Марли плакала, обнимала меня и говорила, как ей жаль. Мне показалось, что она не только рада меня видеть, но и чувствует себя виноватой. Но я понятия не имел почему. Она всегда относилась ко мне так, словно я был ее собственным сыном.

Я обнял миссис Марли в ответ, еле сдерживая слезы. Сколько человек может выплакать за день? Возможно, мне удалось побить мировой рекорд.

– Ты был там совсем один, – сказала миссис Марли. – Мне так стыдно, что мы оставили тебя одного. Как бы я хотела…

Она прервалась, судорожно вздыхая. Анита подошла и положила руку ей на плечо.

– Это ты их привезла? – спросил я.

Анита улыбнулась.

– Пьер.

Я бросил на Пьера благодарный взгляд. Он подмигнул мне.

– Тут еще кое-кто хочет с тобой встретиться, – сказала Анита.

Она кивнула мне, указывая налево, и там стоял Барли – как всегда, неловко переминаясь с ноги на ногу. Он почти не вырос, зато прыщей стало еще больше. Волосы стали длиннее, и он прибавил в весе. Но за очками в черной оправе были все те же карие глаза. Растерянная улыбка тоже осталась прежней.

– Привет, Уилл, – наконец сказал он. – Рад тебя видеть.

Миссис Марли прижала меня к себе в последний раз и отошла в сторону, чтобы позволить мне пройти к ее сыну. Я сделал пару шагов, заметив на лице Барли быструю череду противоречивых эмоций. Он протянул мне руку.

Не обращая на это никакого внимания, я его обнял. На мгновение Барли застыл, но, когда я поднял его в воздух и закрутил, из него вырвался полустон-полусмех, а потом и все в комнате засмеялись, после чего он обнял меня в ответ. Я понял, что тоже смеюсь, но при этом и плачу. Удивительно, но Барли зарылся лицом в мое плечо и тоже плакал. Стоять посреди комнаты, полной людей, и плакать вместе с другом почему-то меня совсем не смутило. Это было так же естественно, как дышать.

Теперь я даже не сомневался, что заслужил место в Книге рекордов.

Следующие десять минут миссис Марли провела, расспрашивая меня про то, как со мной обращались в «Санни Вудс». Узнав, как меня там кормили, она тут же заявила, что поедет туда и даст кому-то из руководства парочку подзатыльников. Мне было так приятно, что кто-то за меня переживает, что я решил не напоминать ей, что все в «Санни Вудс» умерли.

Я поймал взгляд мистера Марли, когда его жена заговорила, и он ласково покачал головой.

– …даже его базовые потребности! – разглагольствовала миссис Марли. – Мало того что они заперли его, как преступника, так еще и не подумали даже, что ребенку нужно нормально питаться!

– Простите, миссис Марли. Но мне надо кое-что спросить.

Я посмотрел на Аниту.

– Об этом писали в новостях?

Анита обменялась взглядом с Пьером.

– Не в подробностях. Но они не могут замалчивать эту историю вечно.

Пьер бросил на племянницу мрачный взгляд.

– Ну, замять историю в Мирной Долине им прекрасно удалось.

Мы погрузились в неловкое молчание.

Миссис Марли наконец прервала тишину.

– Думаю, вы с Дейлом хотели бы побыть вместе.

Я взглянул на Барли, сидевшего, ссутулившись, рядом со мной на диване.

– О да, Дейл. Я бы с удовольствием провел с тобой время.

Барли закатил глаза, но его мама погладила меня по колену.

– Эх, Уилл. Ты когда-нибудь бываешь серьезным?

Я улыбнулся ей в ответ, думая о том, какие замечательные у Барли родители.

– Если хочешь, можете посидеть в подвале, – сказала Анита.

Барли поднялся и последовал за Анитой к двери в подвал. Я хотел к ним присоединиться, но не успел и шага сделать, как мистер Марли меня окликнул:

– Я хочу извиниться.

– За что?

– Мы… – Он вздохнул. – Мы пытались вытащить тебя оттуда… То есть пытались нанять адвоката, способного это сделать… но все, кого мы спрашивали… говорили, что у нас ничего не получится.

Он посмотрел на меня, потом опустил глаза.

– Ты же знаешь, как дорого сейчас обходятся адвокаты. Мы не могли позволить себе еще одного.

Я кивнул, прекрасно понимая, о чем он говорит. Деньги. Все сводится к деньгам.

Должно быть, он неправильно понял мое выражение лица, потому что его голос теперь казался еще более несчастным.

– Надеюсь, когда-нибудь ты простишь нас. Клянусь, если бы мы могли…

– Вы бы меня вытащили, – закончил я и, увидев, с какой надеждой он на меня смотрит, добавил: – Я вам верю.

Мистер Марли слабо улыбнулся.

– Ты хороший ребенок, Уилл. Пожалуйста, пойми… Я так благодарен тебе за то, что ты дружишь с моим сыном.

С некоторой тревогой я понял, что он борется со слезами.

– Мистер Марли, вам не нужно…

– Я должен был больше тебе помогать, – сказал он. – Я сейчас даже не про деньги. А про поддержку, что ли. Ты же ко мне в магазин не только за едой для тебя и твоей сестры приходил. Может, ты сам этого не осознавал, но тебе же нужно было с кем-то поговорить. Ну, знаешь, с кем-то, кто стал бы для тебя родительской фигурой.

Я начал было говорить ему, что это чушь, но не успел. На меня нахлынули воспоминания об одном летнем дне, когда Крис и Барли уехали в какой-то лагерь, который мы не могли себе позволить. Мне было лет десять, и мама была дома с Пич. Я бродил по окрестностям, придумывая истории про джедаев и ситхов, и каким-то образом оказался в маленьком магазинчике мистера Марли. Там было не так много народу – как и в любой другой день, честно говоря, – и по старому телевизору за прилавком показывали матч «Кабс». Я простоял там, разговаривая с отцом Барли. Мы проговорили долго – в какой-то момент он даже поставил мне пластиковый ящик, в котором обычно выставлял содовую на прилавок, чтоб я смог на него сесть. В тот день мы успели посмотреть почти всю игру. Правда, «Кабс» тогда проиграли с разгромным счетом. Но их провал меня даже не расстроил: уж слишком мне нравилось сидеть с этим добрым человеком и обсуждать средние показатели и тренерские решения. Когда «Кабс» выбивали мяч, мы оба стонали и ворчали и я повторял вслед за мистером Марли: «Бей по мячу, Риццо!» или «Бросай страйки, Кайл!» После этого он сразу же улыбался, и я тоже. Мы провели весь день, весело ругаясь на них, и это был один из самых счастливых дней в моей жизни.

Мистер Марли смотрел на меня сейчас как человек, который кого-то подвел и чувствует, что уже слишком поздно исправлять ситуацию.

– Давайте заключим сделку, – предложил я. Он заметно удивился.

– Отведите меня и Барли на игру «Кабс», когда все это закончится, и мы будем в расчете.

Мгновение он смотрел на меня так, будто я сошел с ума, а затем начал смеяться.

Я понял, что оставшиеся в гостиной люди с изумлением слушают наш разговор.

– Пьер, спасибо, что привез их сюда.

– Я пытался найти еще и твою подружку, Уилл, но, когда проезжал мимо ее дома, там никого не было.

При упоминании Мии я снова осознал, как же по ней соскучился.