Джон Запретный – Ждуля (страница 5)
— Ничего, — она тряхнула головой и заставила себя улыбнуться. — Я правда просто не выспалась. И ты меня огорошил. Квартира... это так здорово. Мы обязательно все обсудим. Давай я пока поставлю цветы в вазу, а ты раздевайся, ты же мокрый.
Она схватила букет и почти убежала к раковине. Пока она возилась с вазой, пока обрезала стебли и наливала воду, ее мысли метались как загнанные птицы. Ноутбук. Надо закрыть его. Надо выключить. Надо убедиться, что Денис не увидит переписку.
Ноутбук так и лежал на столе — молчаливый, темный, хранящий ее тайну. Денис прошел мимо него, даже не взглянув, и направился в спальню переодеваться.
— Я в душ и потом поедим? — крикнул он из соседней комнаты. — Я умираю с голоду.
— Конечно! — отозвалась она, не оборачиваясь.
Как только дверь ванной захлопнулась и зашумела вода, Алиса метнулась к ноутбуку. Она открыла его и быстро глянула на экран. Переписка. Фото. Все на месте. Антон, судя по времени последнего сообщения, все еще ждал ответа.
Она быстро напечатала:
«Мне нужно срочно уйти. Я напишу позже. Прости».
И, не дожидаясь ответа, захлопнула ноутбук и засунула его в ящик стола. Туда же, под стопку бумаг, легли и ее нервы.
Через полчаса они сидели за столом: Денис, счастливый и ничего не замечающий, рассказывал о командировке, о том, как нашел риелтора, о том, какие обои можно поклеить в спальне. Алиса кивала, улыбалась, поддакивала. Но взгляд ее то и дело ускользал к ящику стола, где лежал ноутбук.
И в голове у нее билась одна-единственная мысль — та, от которой кровь стыла в жилах и одновременно бежала быстрее:
«Я пропала. Я пропала окончательно».
Денис что-то говорил про теплый пол в коридоре и про то, что на кухне можно сделать островную планировку. Алиса смотрела на него и не видела. Перед ее мысленным взором стояло другое — размытое фото с серой стеной, тяжелый взгляд карих глаз и край татуировки, похожей на расправленное крыло.
Два ключа лежали на столе между ними. Блестящие. Новые. Настоящие.
Но думала она не о них. Она думала о том, как можно получить пропуск на свидание в колонию строгого режима и сколько километров от ее города до той точки на карте, где сейчас находится человек по имени Антон Л.
За окном по-прежнему лил дождь. Но теперь Алисе казалось, что это не дождь вовсе. Это время — как говорил Антон — остановилось и застыло, превратившись в бесконечную серую морось. И где-то в этой мороси был он. Ждал ее ответа. Ждал ее.
И она знала, что ответит. Знала уже сейчас. Знала с той самой секунды, как увидела его глаза на зернистом снимке с «внутреннего режима». Эти глаза не отпускали ее. Они пригвоздили ее к стулу тогда и продолжали держать сейчас — даже когда она улыбалась Денису и говорила ему «да, конечно, островная планировка — отличная идея».
В ящике стола беззвучно мигнул индикатор нового сообщения. Антон получил ее «прости» и, наверное, уже ответил. Но она не могла прочитать. Пока не могла.
Пока Денис не уснет.
И она будет ждать этого момента с тем же замиранием сердца, с каким ждала его фотографию. Будет сидеть рядом с человеком, который дарит ей ключи от будущего, и думать о другом. О том, кто заперт в прошлом — и, возможно, держит ключ от чего-то гораздо более важного.
От нее самой.
Двойная жизнь
Денис уснул быстро — как умеют спать только люди с чистой совестью и уставшим телом. Он даже не заметил, что Алиса лежит рядом с открытыми глазами, уставившись в темноту, и что дыхание у нее слишком ровное, слишком контролируемое для спящего человека. Она ждала. Ждала, пока его дыхание станет глубоким и размеренным, пока он перестанет ворочаться, пока последний вздох не перейдет в тот особенный ритм, который она выучила за три года совместной жизни.
Прошло, наверное, минут сорок. А может, час. Время в темной спальне текло так же медленно, как в той самой камере, о которой она не могла перестать думать. В голове крутились обрывки их вечернего разговора: «теплый пол», «островная планировка», «светлая спальня с окнами на восток». Денис строил их будущее с упорством человека, который не сомневается в фундаменте. А Алиса сидела рядом, улыбалась и мыслями была в другом месте — в сером здании за колючей проволокой, где сейчас, возможно, тоже не спит человек с карими глазами.
Когда Денис наконец перестал шевелиться и задышал ровно, Алиса осторожно откинула одеяло. Движения были выверенными, почти бесшумными — она научилась вставать так, чтобы не разбудить, еще в детстве, когда пробиралась ночью на кухню за конфетами. Только теперь ей не нужны были конфеты. Ей нужно было другое.
Ноутбук лежал в ящике кухонного стола — там, куда она его запихнула несколько часов назад. Алиса нащупала холодный металлический корпус, вытащила его и, не зажигая свет, прошла с ним в гостиную. Там, на диване у окна, она устроилась с ногами, укутавшись в плед. Экран ноутбука вспыхнул, осветив ее лицо бледным голубоватым светом, и она на мгновение увидела свое отражение в темном стекле — растрепанная, с лихорадочным блеском в глазах, похожая на человека, который делает что-то запретное.
Потому что она и делала запретное.
Она открыла переписку. Сообщение от Антона пришло еще вечером, почти сразу после того, как она написала ему «Мне нужно срочно уйти». И оно было не одно. Их было три.
Алиса перечитала сообщения дважды. Потом еще раз. Ей стало стыдно — перед Денисом, который спал в соседней комнате, не подозревая, что его девушка тайком переписывается с другим. Но этот стыд был приправлен чем-то острым, почти возбуждающим. Она чувствовала себя героиней запретного романа, и это чувство — пьянящее, опасное — перекрывало все остальное.
Она на секунду задумалась над последним словом. «Одна» — это было правдой и одновременно ложью. Формально она была в квартире не одна. Но душевно, ментально — да, одна. С Денисом она не делилась ничем из того, что происходило внутри нее последние дни. Это было ее тайное пространство, ее подполье, куда не было доступа никому, кроме человека по ту сторону экрана.
Антон ответил не сразу — видимо, у него была какая-то своя ночная жизнь, свои ритуалы. Алиса успела заварить себе чай, устроиться поудобнее и начать нервничать. Но когда сообщение пришло, оно стоило ожидания.
*«Это плохой сон», — написала она.
Алиса закусила губу. Он умел говорить. Умел так складывать слова, что они попадали точно в цель — в те самые места, которые давно онемели от нежности, от внимания, от простого человеческого тепла. Денис не был плохим. Денис был хорошим. Но он никогда не говорил с ней так, словно каждое ее слово — это событие, ради которого стоит бодрствовать.
Пауза. Долгая. Алиса смотрела на экран, затаив дыхание. Она понимала, что лезет в опасную зону — туда, где скрываются скелеты и ложь. Но именно туда ее тянуло сильнее всего. Ей нужна была правда, какой бы она ни была.
Он начал писать. Сообщения шли одно за другим — длинные, сбивчивые, местами словно вырванные из дневника, который он вел мысленно все эти годы. Алиса читала, не отрываясь, и перед ее глазами разворачивалась история, от которой волосы шевелились на затылке.
Он рассказал о своей юности — неблагополучный район, отец, ушедший за сигаретами и не вернувшийся, мать, тянувшая его одна на двух работах. Рассказал, как впервые попал в плохую компанию в четырнадцать, как подворовывал по мелочи, как потом втянулся. Но главное — он рассказал о том, что привело его в тюрьму.
По его словам, та самая кража, за которую он сел, была не просто кражей. Это была тщательно спланированная операция, в которой участвовали трое: он, его подельник по кличке Глыба и человек, которому они доверяли больше всех, — его тогдашний «напарник» и почти брат. Антон не называл его полного имени, только сказал, что теперь тот живет на свободе, ездит на дорогой машине и делает вид, что не знает его.