Джон Запретный – Ждуля (страница 4)
Переписка открылась там, где оборвалась вчера. Антон был в сети — или, во всяком случае, значок горел зеленым. Алиса на мгновение замерла, разглядывая их диалог. Десятки сообщений за одну ночь. Если бы кто-то показал ей это два дня назад, она бы рассмеялась и сказала: «Это не я. Я так не делаю».
Но теперь она так делала.
«Доброе утро, — написала она первой, отбросив сомнения. — Я на месте. Рассказывайте».
Прошло меньше минуты. Он был там.
«Доброе утро, моя нежная. Ты вообще спала? Или всю ночь думала обо мне, как я о тебе?»
«Спала, — солгала она. — Но недолго».
«Я тоже. Мне тут сон — роскошь. Ночью шумят, днем проверки. Но когда засыпаю, вижу тебя. Правда, только силуэт пока. Я даже не знаю, как ты выглядишь на самом деле. У тебя на аватарке фото маленькое, лица не разглядеть».
Алиса машинально перевела взгляд на свою аватарку. Старое фото, прошлогоднее: она стоит в парке, вполоборота, волосы развеваются на ветру, на губах сдержанная полуулыбка. Денис тогда сказал: «Ты тут какая-то грустная, выложи другое». Но она не стала менять — именно эта легкая грусть и была ею настоящей.
«Я тоже вас не видела, — написала она. — Только силуэт на аватарке. Это вы?»
«Нет. Это просто картинка. Моих фото нет. Не могу выкладывать — режим не позволяет. Но если хочешь... я могу скинуть тебе одно. Сейчас. Только для тебя».
У Алисы перехватило дыхание. Она хотела. О да, она хотела увидеть его лицо с той самой минуты, как прочитала первое сообщение. Любопытство жгло ее изнутри, как голод, как жажда. Но одновременно она боялась. Потому что фотография сделает его реальным. Пока его нет — он просто слова на экране, фантазия, которую можно в любой момент закрыть и забыть. Но лицо... Лицо изменит все. Оно закрепит его в ее реальности — и обратной дороги не будет.
«Хочу», — написала она прежде, чем здравый смысл успел вмешаться.
«Тогда жди. Тут связь плохая, файл может идти долго. И еще — не пугайся. Я на этом фото не в лучшем виде. Тут не подиум».
Алиса замерла, уставившись на чат. Прошла минута. Другая. Она уже начала думать, что файл потерялся по дороге, когда чат моргнул и в диалоге появилось изображение.
Она открыла его.
Это было селфи, сделанное явно украдкой. Фон — фрагмент серой стены и край двухъярусной кровати. Освещение тусклое, желтоватое, как от слабой лампочки под потолком. Камера, судя по зернистости, дешевая. Но все это — стена, кровать, свет — исчезло, как только она увидела его лицо.
Мужчина. Крупный план. Короткий ежик темных волос, тронутых сединой на висках, хотя он явно не старше тридцати-тридцати пяти. Широкая челюсть, тяжелый подбородок с легкой небритостью. Губы сжаты в усмешку — не веселую, а горькую, знающую. И глаза. Карие, почти черные, смотрящие прямо в камеру — прямо в нее. В них было все: вызов, тоска, ум, опасность и странная, почти невыносимая нежность, спрятанная где-то глубоко-глубоко, под слоями боли.
Она смотрела на фото, не в силах оторваться. Ей казалось, что эти глаза прожигают экран насквозь. Что он видит ее — сейчас, через километры и стены, через провода и пиксели. Это был взгляд хищника, но не того, который убивает, а того, который охраняет. Взгляд человека, который прошел через такое, что ей и не снилось, и вышел с другой стороны — искалеченным, но не сломанным.
На шее, там, где воротник темной робы был расстегнут, виднелся край татуировки — что-то черное, похожее на расправленное крыло. Рука, державшая телефон, была в наколках — буквы на костяшках, рисунки на запястье. Все в нем кричало об опасности, о тюрьме, о жизни, которая не вписывалась ни в какие рамки ее мира. И все в нем притягивало ее, как огонь притягивает мотылька.
«Ну что? — пришло от него. — Ты еще здесь или побежала блокировать?»
Алиса сглотнула. Пальцы дрожали, когда она набирала ответ.
«Здесь. Я здесь. Просто... я не знаю, что сказать».
«Скажи, что не испугалась. Пожалуйста. Мне важно».
Она перечитала это «пожалуйста» и почувствовала, как где-то внутри что-то надламывается. Он, такой уверенный, такой жесткий в своих сообщениях, сейчас просил ее — ее, тихую девочку из панельки, — не бояться его. Это было так неожиданно, так трогательно, что у нее защипало в глазах.
«Я не испугалась. Вы... вы красивее, чем я ожидала. У вас глаза, как у человека, который многое видел».
«Ты даже не представляешь, сколько. Но сейчас они видят только тебя. Ты даже на фото красивая. Вживую, наверное, сносит голову напрочь».
Алиса усмехнулась. «Сносит голову». Так про нее никто никогда не говорил. Денис говорил «ты милая» или «ты хорошо выглядишь», но «сносить голову» — это было из какого-то другого мира, где живут роковые женщины и опасные мужчины. И где она, Алиса, никогда не была своей.
«Я не та, от кого сносит голову. Я обычная. Серая. Вы сами говорили».
«Я говорил, что ты прячешься. Но я вижу и то, что под серым. Там огонь, Алиса. Ты просто боишься его зажечь. Потому что если зажжешь — сожжешь все, что выстроила. И это страшно. Я знаю. Я сам прошел через это».
Она хотела ответить, но в этот момент услышала звук, от которого сердце рухнуло куда-то в пятки.
Звук поворачивающегося в замке ключа.
Алиса дернулась, едва не опрокинув чашку с кофе. Ключ. У кого есть ключ от ее квартиры? Только у одного человека — у того, кто должен был вернуться из командировки завтра вечером.
Денис.
Она не успела ничего сделать. Дверь распахнулась, и в прихожую шагнул он — раскрасневшийся с мороза, в длинном пальто, с которого капала вода, с огромным букетом алых роз в одной руке и связкой ключей в другой. За спиной у него висела дорожная сумка.
— Сюрприз! — объявил он, сияя той особенной, мальчишеской улыбкой, которую Алиса когда-то находила очаровательной. — Я поменял билеты!Не мог больше ждать. Закончил все раньше и первым же поездом домой. Ты рада?
Алиса застыла с приоткрытым ртом. Ноутбук стоял на кухонном столе, открытый, экран повернут ровно так, что вошедший в комнату мог увидеть его содержимое. Она не думала — инстинкт сработал быстрее мысли. Рука метнулась к ноутбуку и с глухим стуком захлопнула крышку. Слишком резко. Слишком быстро. Слишком подозрительно.
Денис замер в дверях кухни, все еще держа букет перед собой как щит. Его улыбка дрогнула, но не исчезла.
— Что там у тебя? — спросил он легким тоном, но Алиса услышала в нем ту самую нотку — нотку инженера, который заметил несоответствие в расчетах.
— Ничего, — ответила она слишком поспешно. — Просто... работа. Смотрела отчеты. Ты же знаешь, конец месяца.
Она встала, одернула халат и подошла к нему. Надо было отвлечь. Надо было переключить внимание. Ради всего святого, пусть он не задает вопросов.
— Ты вернулся раньше. Это чудесно. Я скучала.
Она потянулась к нему для поцелуя. Денис переложил букет в другую руку, обнял ее свободной рукой за талию и поцеловал — нежно, но как-то рассеянно. Его взгляд скользнул по ее лицу, потом по кухне, потом задержался на закрытом ноутбуке.
— Ты какая-то бледная, — заметил он. — Опять не спала?
— Плохо спала. Без тебя всегда плохо сплю, — она попыталась улыбнуться, и, кажется, получилось убедительно. — Розы... какие красивые. Это мне?
— Нет, соседке, — пошутил Денис, но тут же спохватился: — Конечно, тебе. Я соскучился. Очень.
Он протянул ей букет, и она уткнулась лицом в прохладные, влажные лепестки. Розы пахли зимой, дорогой, чужим городом. Она вдыхала их аромат и чувствовала себя предательницей. Хуже — двойной предательницей. Там, в ноутбуке, остался открытым диалог с заключенным, которому она только что написала, что он красивее, чем она ожидала. А здесь, на кухне, стоит мужчина, который спешил к ней через полстраны, купил цветы и светится от счастья, что наконец дома.
— А это, — Денис поднял руку со связкой ключей, — главный сюрприз.
Алиса посмотрела на ключи. Два новеньких, блестящих ключа на металлическом кольце, с биркой риелторского агентства.
— Что это?
— Ключи от нашей квартиры! — объявил он торжественно. — Помнишь, я говорил про ипотеку? Я все оформил. Двушка в новом доме, на семнадцатом этаже, с видом на парк. Сдадут через месяц. Мы можем начинать делать ремонт хоть завтра. Ну? Что скажешь?
Он смотрел на нее с таким ожиданием, с такой открытой, мальчишеской надеждой, что у Алисы сжалось сердце. Она должна была прыгать от счастья. Должна была броситься ему на шею, заплакать, засмеяться. Так поступила бы любая нормальная девушка, которой парень после трех лет отношений дарит ключи от совместного будущего.
Но она не была больше нормальной. Та Алиса, которая мечтала о свадьбе и своей квартире, исчезла. Осталась другая — та, что всю ночь переписывалась с уголовником и просила его о встрече.
— Я... — она запнулась. — Это потрясающе. Правда. Я просто... не ожидала. Это так неожиданно.
Надо было сказать «да». Надо было взять ключи, поцеловать его, сказать, что она счастлива. Но слова застряли в горле, как рыбья кость.
Денис нахмурился. Он положил букет на стол — как раз рядом с закрытым ноутбуком, — и взял ее за плечи.
— Алис, ты какая-то странная. Что случилось? У тебя проблемы на работе? Или с родителями? Ты можешь мне рассказать.
Проблемы. Если бы он знал, какого рода у нее «проблемы». Если бы знал, что его идеальная, предсказуемая Алиса уже которую ночь ведет тайную переписку с человеком, сидящим в колонии строгого режима. Если бы знал, что она рассматривала фото этого человека с таким трепетом, с каким никогда не смотрела на их совместные снимки.