Джон Запретный – Ждуля (страница 1)
Джон Запретный
Ждуля
Случайное сообщение
Ноябрь в этом году словно решил испытать город на прочность — он моросил, завывал в вентиляционных шахтах старых панелек и заставлял прохожих втягивать головы в плечи. Алиса сидела в своей крошечной квартире на четырнадцатом этаже и слушала, как ветер раскачивает незакрепленный кусок жести где-то на крыше. Этот звук — мерный, металлический, отдающийся в висках, — стал для нее привычным фоном, как тиканье часов или гул холодильника.
Она заварила себе чай с ромашкой — четвёртую кружку за вечер — и устроилась на подоконнике, поджав ноги. Это было ее любимое место. Отсюда открывался вид на бесконечную вереницу точно таких же панелек, уходящих в серую мглу. Денис называл ее привычку «гнездованием» и посмеивался: «Тебе бы еще крылья, и будешь самой уютной совой в этом районе». Он вообще часто над ней посмеивался — по-доброму, как кажется смешным то, что бесконечно дорого.
Сегодня Денис уехал в командировку. В такие вечера тишина становилась особенно густой, почти осязаемой. Можно было включить сериал, налить вина, позвать подругу. Но Алиса не делала ничего из этого. Она открыла ноутбук и машинально зашла в социальную сеть — ту самую, где у нее было от силы пятьдесят друзей и где она не обновляла аватарку уже полтора года.
Лента пестрела чужими радостями: Маша родила второго, Коля купил машину, у кого-то свадьба на Мальдивах. Алиса скользила взглядом по этим картинкам чужого счастья, испытывая не зависть, а странную отстраненность, как если бы она смотрела документальный фильм о жизни незнакомого биологического вида. В ее собственной жизни всё было... правильно. Ровно. Предсказуемо. Денис, с его инженерной точностью и планами на пять лет вперед, расписал их будущее до мелочей: свадьба в июне, ипотека, через два года ребенок. От этой определенности у нее иногда сводило скулы.
Она уже собиралась закрыть ноутбук и лечь спать, когда в правом верхнем углу экрана вспыхнул красный кружок уведомления. Запрос в друзья.
Алиса нахмурилась. Ее профиль был закрыт — она не искала новых знакомств, не участвовала в группах по интересам, не комментировала публичные посты. Кому она могла понадобиться?
Она открыла запрос. Страница принадлежала некоему Антону Л. — имя, которое ей ни о чем не говорило. На аватарке вместо фотографии стоял черный силуэт мужчины на фоне заката. Обложка отсутствовала. Фотографий — ноль. Друзей — двенадцать, и все с такими же пустыми профилями. Странно. Очень странно.
Алиса уже подвела курсор к кнопке «Отклонить», когда увидела, что к запросу прилагается сообщение. Одно короткое предложение, которое заставило ее замереть с поднятой над тачпадом рукой.
«Привет. У тебя очень красивое имя, Алиса. И глаза как у испуганной лани».
Она перечитала сообщение трижды. Сердце — глупо, нелепо — пропустило удар, а потом зачастило где-то у горла. Это было не похоже на стандартный заход интернет-пикаперов, которые сыплют комплиментами направо и налево. В этих двух коротких предложениях было что-то личное, что-то прицельное. Во-первых, он знал, как ее зовут, хотя на странице было указано лишь сокращение «Алиса В.». Во-вторых, «испуганная лань»... Она невольно бросила взгляд на свое отражение в темном оконном стекле, и ей показалось, что в полумраке комнаты ее глаза действительно блестят как-то по-особенному тревожно и влажно.
Чувство, которое она испытала в этот момент, было сложным — страх пополам с любопытством, холодок по коже и одновременно жар где-то внизу живота. Она понимала, что такое сообщение — это красный флаг. Нормальные люди так не знакомятся. Нормальные люди заводят друзей, а не врываются в чужое пространство с загадочными фразами.
Но разве ее жизнь в последнее время была нормальной? Разве норма — это когда в двадцать шесть лет ты чувствуешь себя так, будто тебя уже законсервировали в банку с формалином, и будущее расписано как график разводки мостов?
Она нажала «Принять заявку».
Система моргнула, обновляя статус, и теперь в ее списке друзей появился новый контакт — пустой профиль с чужим именем. Алиса отхлебнула остывший чай и уставилась в экран. Что теперь? Написать ему? Заблокировать задним числом? Притвориться, что ничего не было?
Ответ пришел сам.
«Спасибо, что не удалила сразу. Я боялся, что ты испугаешься. Ты ведь пугливая, да? Мне почему-то так показалось».
Пальцы Алисы дрогнули над клавиатурой. Она ощущала себя так, будто ввязалась в игру, правил которой не знает. Ее учили не разговаривать с незнакомцами. Ее учили блокировать подозрительные контакты. Но что-то внутри — тот самый внутренний голос, который годами был задушен рациональностью и «правильностью», — сейчас кричал громче всяких правил: «Ответь ему. Давай. Хуже уже не будет».
Она напечатала несколько слов, стерла, напечатала снова.
«Кто вы? Мы знакомы?»
Ответ пришел мгновенно — он явно сидел в сети и ждал.
«Нет. Я тебя не знаю. Но хочу узнать. Можно?»
«Можно?» — это простое слово, написанное через экран, почему-то ударило ее сильнее всего предыдущего. В нем была странная вежливость, почти старомодная, не вяжущаяся с образом пустого профиля и дерзким первым сообщением. Алиса закусила губу. Она понимала, что любое ее слово сейчас — это шаг на территорию, с которой можно не вернуться. Интернет помнит всё. И люди в интернете могут быть кем угодно.
Но за окном выл ветер, в квартире было пусто и тихо, а Денис не вернется еще четыре дня. И ей было до одури, до слез одиноко. Не так, как бывает одиноко в толпе, а так, как бывает одиноко с человеком, который любит тебя, но не видит тебя настоящую. Денис любил ту Алису, которую придумал: покладистую, домашнюю, удобную. А эта Алиса, которая сейчас вела переписку с незнакомцем в полумраке кухни, была ему незнакома. И, возможно, незнакома даже самой себе.
«Можно, — написала она и тут же, чтобы не выглядеть слишком доступной, добавила: — Но сначала скажите, откуда вы меня знаете? Мой профиль закрыт».
Прошло несколько секунд. Потом минута. Потом две. Он молчал. Алиса почувствовала укол разочарования — неужели он слился? Неужели это был просто бот, который сломался на полуслове? Она уже готова была рассмеяться над собственной глупостью и закрыть ноутбук, когда уведомление пришло снова.
«Я увидел тебя в рекомендациях. Просто случайность. Или не случайность — я в это не верю. Твое лицо мелькнуло среди сотен других, но я запомнил твои глаза. Они смотрят как-то... внутрь. Так не смотрят счастливые люди, Алиса. Так смотрят те, кто ждет чего-то, но не знает, чего именно».
У нее пересохло в горле. Чай давно остыл, но она сделала глоток — горький, холодный, как осенняя морось. Этот незнакомец за две минуты общения сказал о ней больше, чем Денис за три года отношений. Как можно увидеть такое через аватарку? Через пиксели и провода?
«Вы очень... внимательный», — написала она нейтрально, хотя руки дрожали.
«Я много времени провожу в одиночестве. Тут учишься замечать детали. Люди становятся прозрачными, как стекло».
Алиса перечитала фразу и нахмурилась. «Тут». Что значит «тут»? Она уже хотела спросить, но он опередил ее новым сообщением:
«Хочешь, я угадаю, что ты сейчас делаешь? Ты сидишь на кухне или у окна. Свет приглушен. Ты пьешь что-то холодное, что должно было быть горячим. И ты в свитере. Мягком, домашнем, который немного великоват. Я прав?»
Алиса резко обернулась, словно ожидая увидеть кого-то за спиной. Но в квартире никого не было. Только занавеска колышется от сквозняка, только часы тикают на стене. На ней действительно был свитер — любимый, серый, с растянутыми рукавами и выцветшей вышивкой на груди, который она натягивала каждый вечер. Он был ей великоват — она специально покупала вещи на размер больше, чтобы чувствовать себя в них уютнее и незаметнее.
«Это какой-то фокус? — написала она. — Вы меня видите?»
«Нет. Просто я хорошо понимаю людей. Особенно тех, кто прячется».
«Я не прячусь».
«Прячешься. Даже в этом свитере. Ты нарочно носишь одежду, которая стирает твои контуры. Чтобы тебя не замечали. Чтобы быть серой мышкой. Только я не верю, что ты мышь».
Алиса резко захлопнула ноутбук. Сердце колотилось так, что его удары, казалось, можно было услышать в соседней комнате. Она не могла объяснить, что ее напугало больше — его проницательность или тот факт, что ей это нравилось. Нравилась эта игра. Нравилось быть увиденной.
Она попыталась лечь спать — расстелила постель, выключила свет, забралась под одеяло. Но сон не шел. Мысли крутились вокруг этого разговора, вокруг странного Антона Л., который за несколько фраз понял о ней то, что она сама от себя скрывала. Она не была счастлива. Она ждала чего-то, но не знала, чего именно. И она пряталась — в своих бесформенных свитерах, в своей маленькой квартире, в своей предсказуемой жизни.
Через час она встала, снова включила ноутбук и открыла переписку. От него было еще одно сообщение — отправленное через пятнадцать минут после того, как она вышла.
«Прости, если напугал. Я не хотел. Просто редко удается поговорить с кем-то... живым. Не отвечай, если не хочешь. Но я буду рад, если ты все-таки напишешь. Спокойной ночи, испуганная лань».
«С кем-то живым». Алиса зацепилась за эту фразу. Что он имел в виду? Где он находится? И почему от его сообщений веяло такой тоской, что хотелось плакать — не от горя, а от странного, почти физического резонанса? Она чувствовала, что по ту сторону экрана сидит человек, который знает что-то важное о жизни. Который смотрел в такие бездны, куда она боялась даже заглянуть.