Джон Тревин – Наставник. Учитель Цесаревича Алексея Романова. Дневники и воспоминания Чарльза Гиббса (страница 65)
Ключевая фраза «это была дикая оргия» позволяет судить о том, что Георгий Павельев не мог рассказать все это Грэгу Кингу так, как Кинг представил в своей книге. Описанный в книге эпизод не имеет ничего общего с реальными событиями. Маловероятно, что Гиббс не рассказал бы об этом преступлении на допросе у следователя Н. А. Соколова, так же как и остальные очевидцы событий, оставшиеся в живых. Совершенно невероятным представляется свидетельство Георгия о том, что «эти крики Великих Княжон» Гиббс не мог забыть «до конца своих дней», и эти события оказались «более кошмарными, чем известие о мученической гибели Царской Семьи». Если предположить, что такие события действительно имели место, то, безусловно, Гиббс упомянул бы о них в своих дневниках и записях.
Ясно, что Грэг Кинг не читал оригинальный текст воспоминаний А. А. Волкова на русском языке. Иначе он не смог бы так исказить события. Ключевая фраза «дикая оргия» дала повод к развитию фантазии автора, так подробно описавшего эту сцену в книге «Романовы. Судьба царской династии».
Недоумение вызывает и описание последнего снимка Цесаревича и Великой Княжны Ольги Николаевны, сделанного Гиббсом на пароходе «Русь» в начале их путешествия (так подписана эта фотография в книге Джона Тревина, где она впервые была опубликована в 1975 году), данное в книге Грэга Кинга. Как пишет Жильяр, пароход покинул Тобольск в 5 часов дня 7/20 мая и прибыл в Тюмень 9/22 мая 1918 года утром. Снимок был сделан 7 мая днем, т. е. до предполагаемых событий. Серьезный взгляд Великой Княжны очень хорошо объясняет баронесса Буксгевден:
«У меня была радостная встреча с Августейшими детьми после долгих месяцев разлуки. Я была в ужасе, увидев, каким болезненным выглядел Цесаревич. Он был страшно худым и не мог ходить из-за того, что его колени не сгибались от долгого лежания в согнутом положении. Он был очень бледен, и его темные глаза казались еще больше на маленьком исхудавшем личике. Ольга Николаевна также очень изменилась. Неизвестность и беспокойство за отсутствующих родителей, ответственность, которую она несла, оставшись главой дома с заботами о больном брате, превратили хорошенькую яркую девушку двадцати двух лет в увядшую и печальную женщину средних лет. Она единственная из девочек остро понимала опасность, в которой находились родители. Письма от Императрицы приходили редко, хотя она писала детям каждый день (она нумеровала свои письма, и они видели, что многие никогда до них не доходили)»[417].
Упоминание о якобы совершенном надругательстве над Великой Княжной Ольгой Николаевной в книге Грэга Кинга
Дневники Ч. С. Гиббса, написанные летом 1916 года[418]
МОЙ ДНЕВНИК
29 июля 1916 г.
Я решил начать вести дневник — не такой, который пишешь каждый день скорее из чувства долга, чем по желанию, а просто когда будет к этому расположение. Мне кажется, это обычно называется тетрадью для заметок, а не дневником, но, в любом случае, именно этим я намереваюсь попробовать заняться.
Я провожу лето в деревне, если вы можете назвать Царское Село деревней — некоторые называют, хотя многие, возможно, большинство — нет. Было бы правильнее называть его «городом сельского типа» или «урбанизированной глушью» в зависимости от того, как вы на это посмотрите, потому что Царское Село состоит из огромного количества домов и казарм, так как это еще и крупный военный центр; а также множества очаровательных дворцов, окруженных искусственными парками и водоемами, тоже искусственными. Все это сейчас, по прошествии времени, приобрело естественный вид, как будто все это так и было создано природой, а не создано человеком, как было на самом деле. Но хотя таково само Царское Село, окружающая местность до сих пор сохранилась в своей нетронутой дикости бесплодных болот. Итак, здесь я провел свое лето, то есть скорее ночи, чем дни, поскольку близость Петрограда ставит крест на отдыхе и покое тела, как ни пленительны они для ума. Итак, я часто туда езжу, неудачно распоряжаясь «сезоном». Тем не менее, для меня уже очень много значит проводить ночи в покое, страдая только лишь от разбойника-кота, который по ночам посещает мое обиталище, запрыгивая внутрь через окно, и оставляет свою визитную карточку (на самом деле, несколько) в виде множества четко различимых отпечатков лап на скатерти. Хотя, справедливости ради, добавлю, что это бывает только в дождливую погоду, и у меня нет половика перед окном. Котик наслаждается моим гостеприимством и демонстрирует свою высокую оценку мастерству придворного повара, доедая все оставшееся, за исключением салата, соли и горчицы, которые, строго говоря, не были приготовлены и поэтому не могут задеть его чувств.
27 июля
Прошлой ночью я не мог заснуть, и многие сказали бы, что они провели ужасную ночь, и чаще всего действительно неприятно лежать в кровати, не смыкая глаз. Но хотя прошлой ночью со мной было именно так, это не было неприятно. Я долго лежал, бодрствуя — не помню, насколько долго, потому что не смотрел на часы, но когда стало уже довольно светло, должно быть, не раньше четырех, я задремал, мои мысли, казалось, стали не таким ясными, а затем вдруг проснулся и почувствовал себя в ясном сознании, а в ушах у меня звучали слова, которые только что произнес В [еликий] К [нязь] Алексей Николаевич: «Вы будете чиновником министерства Двора не позднее чем через неделю». Это было очень любопытно и странно. Затем я снова заснул, и ничего больше не происходило.
4/17 августа 1916 г.
Господин Жиляр только что приехал в Императорском поезде из И [мператорской] Ставки и по телефону сказал мне отправиться в Александровский дворец, а затем сообщил, что Императрица хотела бы, чтобы я поехал в Ставку для продолжения занятий английским языком с А [лексеем]. Н [иколаевичем]. Я почувствовал, что что-то должно случиться. Когда он позвонил, я только начинал обедать, и какое-то время мне было довольно трудно есть. Получается, что то, о чем говорил Дядя Миша, произойдет, и даже в указанное время. Это напомнило мне, что я не переписал в свой дневник того, что некогда записал. Он сказал следующее: однако, прежде чем я начну записывать это, нужно сказать, что некоторые мои знакомые, например г-жа Грир и г-жа Малони, раньше уже были у него, и все, что он сказал им, было удивительно верно. Он жил на отдаленной улице под названием Конная, дом 19, квартира 2. Оба раза до и после меня было много людей. Первый раз я ходил со знакомым, второй — один; во второй раз мы разговаривали намного дольше, и он сказал намного больше. Первый раз я был у него в понедельник, 13 июня, второй — в среду, 6 июля, таким образом, между визитами прошло порядка нескольких недель, и он меня действительно не узнал и не вспомнил, что я уже приходил раньше. Вот что он говорил в обоих случаях, так как за исключением одного малозначительного факта, он сказал одно и то же: «Вы человек, который рассуждает, руководствуясь чувствами. Вы можете быть только ученым, пастором, врачом, педагогом, художником, музыкантом, юристом. Ни в коем случае не занимайтесь коммерцией, это всегда будет оканчиваться неудачей. Вы никогда не выиграете на скачках или в лотерею. Вы принадлежите к тому типу людей, которые обычно никогда не женятся, но если вы женитесь, то пусть это будет интеллектуальный союз, а не брак из-за внешней красоты или состояния, так как оба наверняка окончатся несчастно. Сейчас вы находитесь в неопределенном состоянии, но ничто не угрожает вашему положению, оно будет постепенно улучшаться. Первая половина 1916 г. неблагоприятна, вторая будет лучше, как и первая половина 1917 г. Скоро вы отправитесь в поездку, но она будет исключительно по работе; это хорошо, не отказывайтесь от предложения. Это произойдет во второй половине июля или в первые дни августа — и будет только по делам, исключительно по рабочим делам. (N. B. В первый раз он сказал, что это будет в июле.) Вы никогда не разбогатеете вдруг, ваши дела будут улучшаться постепенно, но деньги никогда не будут доставаться вам легко, и вы никогда не будете получать или выплачивать крупные суммы».
Воспоминания Ч. С. Гиббса о Царской Семье, написанные им после принятия священного сана архимандрита в 1938 году[419]
Я могу процитировать слова, которые Он произнес [20 октября], когда унаследовал трон после смерти своего отца в 1894 г.:
«Объявляем всем верным Нашим подданным. Богу Всемогущему было угодно в неисповедимых путях Своих прервать драгоценную жизнь горячо любимого Родителя Нашего Государя Императора Александра Александровича. Тяжкая болезнь не уступила ни лечению, ни благодатному климату Крыма, и 20 октября Он скончался в Ливадии, окруженный Августейшей Семьей Своей, на руках Ея Императорского Величества Государыни Императрицы и Наших. Горя Нашего не выразить словами, но его поймет каждое русское сердце, и Мы верим, что не будет места в обширном Государстве Нашем, где бы не пролились горячие слезы по Государю, безвременно отошедшему в вечность и оставившему родную землю, которую Он очень любил всею силою Своей русской души и на благоденствие которой он полагал все помыслы Свои, не щадя ни здоровья Своего, ни жизни. И не в России только, но далеко за ея пределами никогда не перестанут чтить память Царя, олицетворявшего непоколебимую правду и мир, ни разу не нарушенный за все Его царствование. Но да будет святая воля Всевышнего и да укрепит Нас незыблемая вера в премудрость Небесного Промысла, да утешит Нас сознание, что скорбь Наша — скорбь всего возлюбленного народа Нашего, и да не забудет он, что сила и крепость Святой Руси — в ея единении с Нами и в беспредельной Нам преданности. Мы же в этот скорбный, но торжественный час вступления Нашего на Прародительский Престол Российской Империи и нераздельных с нею Царства Польского и Великого Княжества Финляндского, вспомним заветы усопшего Родителя Нашего и, проникнувшись ими, приемлем священный обет перед Лицом Всевышнего всегда иметь единою целью мирное преуспеяние, могущество, славу дорогой России и устроение счастья всех Наших верноподданных. Всемогущий Бог, Ему же было угодно призвать Нас к сему великому служению, да поможет Нам»[420].