Джон Тревин – Наставник. Учитель Цесаревича Алексея Романова. Дневники и воспоминания Чарльза Гиббса (страница 64)
Из воспоминаний наставника и учителя Цесаревича по французскому языку Петра Андреевича Жильяра:
«
«7 мая, часов в 11 утра, мы все сели на пароход „Русь“ и отбыли часа в три дня. Ехали все те лица, которых я называл Сергееву. Нас сопровождал отряд под командой Родионова; отряд больше состоял из латышей. Родионов держал себя не очень хорошо. Он запер каюту, в которой находился Алексей Николаевич с Нагорным снаружи. Все остальные каюты, в том числе и Великих княжон, по его требованию, были не заперты на ключ изнутри» (Росс Н.
Из воспоминаний наставника и учителя Цесаревича по английскому языку Сиднея Ивановича Гиббса:
«Родионов не позволял нам никому на ночь запирать двери. Потом мы уехали на пароходах в Тюмень. За несколько дней до отъезда Хохряков сказал, что он не знает, пустят ли всех в дом, где находится Государь…» (
«Остальные из нас остались в Тобольске, пока еще на один месяц, ожидая выздоровления Цесаревича, а потом мы проделали то же путешествие. Однако к этому времени лед уже растаял и мы могли путешествовать по воде. Бедный маленький мальчик был очень болен, но Родионов, наш новый комендант, был безжалостен. По внутреннему складу своего характера комиссар этот был официальным человеком и, я должен сказать, постоянно заботился о своей ответственности. Вначале он настоял на том, чтобы все двери были открыты, а потом запер их на замок и тем самым создал себе массу неудобств. Естественно, ощущалось большое волнение, когда мы проплывали мимо села Покровское и дом старца был показан мне. Когда мы прибыли в Тюмень, Родионов собрал всех нас в салоне парохода и по своему списку зачитывал имена присутствующих. По мере прочтения каждого имени называемый должен был встать и идти к поезду, который был подан сразу, после того как мы сошли на землю» (
Из воспоминаний А. А. Теглевой — няни Августейших детей, находившейся при них с 1902 года:
«До Тюмени мы ехали на пароходе, том же самом, на котором мы ехали и в Тобольск. Родионов запретил Княжнам запирать на ночь Их каюты, а Алексея Николаевича с Нагорным он запер снаружи замком. Нагорный устроил ему скандал и ругался: „Какое нахальство! Больной мальчик! Нельзя в уборную выйти!“ Он вообще держал себя смело с Родионовым, и свою будущую судьбу Нагорный предсказал сам себе. Потом, когда мы приехали в Екатеринбург, он мне говорил: „Меня они, наверное, убьют. Вы посмотрите, рожи-то, рожи-то у них какие! У одного Родионова чего стоит! Ну, пусть убивают, а все-таки я им хоть одному-двоим, а наколочу морды сам!“ В Тюмени мы пересели в вагоны» (
Из воспоминаний Е. Н. Эрсберг — помощницы няни Августейших детей, находившейся при них с 1903 года:
«Кажется, 6–7 мая по старому стилю мы выехали из Тобольска и через несколько дней прибыли в Екатеринбург. Дорогой Родионов также худо держал себя с нами. Он не позволял в грубой форме, с придирками затворять Княжнам Их каюты. Алексея Николаевича с Нагорным он запер снаружи на ключ, и Нагорный нарочно разбудил его ночью, требуя выхода» (
Из воспоминаний фрейлины М. Г. Тутельберг, одной из первых поступившей на службу к Ее Величеству и состоявшей при Императрице с 1894 года:
«Когда уезжали мы с детьми, тогда Родионов взял все из дома: все вещи, принадлежащие Губернаторскому дому. Опознавал ли Татищев или Гендрикова или Буксгевден Родионова, я не знаю и не слыхала об этом ничего. Я ничего не знаю, как обходился Родионов с Нагорным. Я не слышала, чтобы Родионов плохо обращался с княжнами и Алексеем Николаевичем. Я слышала, что он „советовал“ княжнам не запирать дверей их кают, мотивируя это требованиями безопасности для них же самих: может ведь случиться пожар. Я знаю, что он запер каюту Алексея Николаевича снаружи на замок, но, по-моему, он это сделал из хороших побуждений: мало ли кто может взойти, а внутренней охраны не было. Мы прибыли в Екатеринбург 9 или 11 мая» (Росс Н.
Из воспоминаний С. И. Иванова, состоявшего лакеем при Цесаревиче с 1912 года:
«Этот Родионов обращался с ними плохо. Он старался показать свою власть и требовал от княжон, чтобы они не смели запирать и закрывать дверей своих комнат на ночь, объясняя это тем, что он, если пожелает, может во всякое время прийти к ним. Даже в алтарь он поставил солдата, когда совершалось на дому богослужение. Когда мы ехали на пароходе, он запер на замок Алексея Николаевича вместе с Нагорным» (Росс Н.
Из воспоминаний полковника Е. С. Кобылинского — командира отряда особого назначения по охране Царской Семьи в Тобольске:
«Приехавшие [из Екатеринбурга] рассказывали следующее. Обращение с Семьей, когда она еще ехала, было возмутительное. Родионов запрещал запирать изнутри каюты на пароходе, а Алексея Николаевича и Нагорного запер снаружи. Нагорный не утерпел и сильно с ним поругался из-за того, что он запер больного ребенка. (Еще здесь, в Тобольске, он усвоил эту манеру и не позволил Ольге Николаевне не только запирать на ночь дверь их спальни, но и затворять ее.)» (Росс Н.
Как видно выше, описываемый фрагмент перевозки Царских детей у Кинга выглядит малоправдоподобно. Автор дает волю воображению и представляет все в новом свете. Выхватывая слова из контекста, он таким образом фальсифицирует исторические события. По сноскам в американском издании можно проследить все источники, которыми пользуются авторы.
Как видно из приведенных выше воспоминаний, очевидцы ничего не говорили о том, что пьяные солдаты приставали к Великим Княжнам и якобы надругались над Великой Княжной Ольгой Николаевной, — сведения, приведенные Грэгом Кингом в его книге на с. 251–253. В качестве подтверждения Кинг приводит отрывок из воспоминаний А. А. Волкова, которые были изданы на французском языке.
Впервые эти воспоминания были опубликованы в Париже в 1928 году на русском языке еще при жизни автора, который в то время проживал в Эстонии, в г. Юрьев (ныне Тарту). Через некоторое время они были изданы на французском языке издательством «PAYOT». Волков не знал французского языка, и перевод его воспоминаний с русского на французский был выполнен Е. П. Семеновым. Он же является и автором предисловия к изданию 1928 года на русском языке. Позже появился перевод с французского текста 1928 года на английский язык. Таким образом, существует три текста воспоминаний А. А. Волкова: оригинал на русском языке, а также переводы на французский и английский языки. Русское и французское издания несколько отличаются друг от друга. В русском издании этот эпизод включен в главу «Под большевиками». Во французском издании в интересующем нас фрагменте отсутствует фраза: «Стреляли не только из ружей, но и из пулеметов». Вместо нее включена загадочная фраза: «It was a savage orgy» («Это была дикая оргия»
Стрельба из ружей и пулеметов метафорически названа переводчиком «дикой оргией». Из приведенных выше отрывков воспоминаний совершенно ясно, что речь не идет ни о каком пьяном разгуле солдат охраны. Солдаты строго выполняли приказ Родионова и Хохрякова. Охрана узников требовала большой ответственности. Из воспоминаний видно, что Родионов очень беспокоился о порученном ему деле.
Далее Грэг Кинг приводит сведения, полученные им при частной встрече с Георгием Павельевым, приемным сыном Чарльза Гиббса, состоявшейся в 1989 г. Информацию эту проверить нельзя, так как Георгий умер в 1993 г. В июне 2012 г. мне удалось задать этот вопрос Кингу. Он своеобразно ответил мне через второе лицо. Вспоминая свою короткую встречу с приемным сыном Чарльза Гиббса, он сказал, что у него «сложилось впечатление, что при их разговоре Георгий очень сильно переживал те события, которые произошли на пароходе „Русь“, рассказанные ему Гиббсом. А то, что ему рассказал Георгий, Кинг написал в своей книге».