Джон Треш – Эдгар Аллан По. Причины тьмы ночной (страница 20)

По постоянно возвращался к главным вопросам «Бриджуотерских трактатов». Столкнувшись с каким-либо набором фактов или следом улик, он искал в них замысел, план, причину или намерение и спрашивал, что эти факты могут рассказать о преступнике, заговорщике или творце, оставившем след. Он заимствовал их язык научно выверенной возвышенности и их очарование хитросплетением природных конструкций.

Однако для По многие ответы естественной теологии оказались пустыми. Где божественная мудрость или благость в тенденции Вселенной к хаосу и распаду, проявляющейся в землетрясениях и вулканах, в кораблекрушениях и пожарах, в агрессивных инстинктах животных и в готовности людей причинять вред другим, а иногда и себе? Доказательства против гармоничного замысла было особенно трудно игнорировать в его грубой и неустойчивой республике, построенной на рабстве и краже коренных земель, постоянно подвергавшейся угрозе экономических потрясений и беззакония – несмотря на то, что его соотечественники регулярно взывали к Провидению.

Как и подавляющее большинство его современников, По не сомневался в том, что природа свидетельствует о божественном промысле. Но он осмеливался задаваться вопросом, так ли мудр и благосклонен этот творец, так ли гармонично и упорядоченно его творение, как это принято считать в христианстве. Собственные несчастья По – и его саморазрушительная черта – даже заставили его задуматься о том, что временами Бог работал против него.

В Messenger переменчивые настроения и поведение По пошатнули доверие Томаса Уайта. Уайт выражал сомнения по поводу влияния агрессивной критики и диких рассказов По на репутацию журнала и подозревал его в том, что он продолжал пить. В конце 1836 года Уайт вернулся из командировки и обнаружил, что в редакции «царит большой беспорядок». Два номера журнала были отложены, а печатники бастовали.

«Как бы высоко я ни оценивал таланты мистера По, – писал он другу, – я буду вынужден уведомить его, самое крайнее через неделю, что я больше не готов признавать его редактором Southern Literary Messenger». Несмотря на ощутимые успехи, первое редакторство По завершилось бесславно. В результате ему снова пришлось покинуть Ричмонд.

Собрав свои немногочисленные вещи в пансионе, По отправился в Нью-Йорк вместе с Вирджинией и Мадди, стремясь произвести еще больший фурор.

Глава 6

Изумительный дизайн

Вперед к полюсу

Когда По писал редакторам в надежде опубликовать «Рассказы Фолио-клуба», его предупредили, что публика не проявляет большого аппетита к сборникам рассказов. «Люди хотят чего-то большего и длинного», – говорили Кэри и Леа. Джеймс Кирк Полдинг, рецензент издательства Harper & Brothers, сообщил, что американцы предпочитают произведения, «где один связный рассказ занимает весь том».

Что ж, он последовал их совету. В конце 1836 года, все еще находясь в Ричмонде, он начал роман о мореплавании, вдохновленный Робинзоном Крузо, с героем, имя которого перекликалось с его собственным: Артур Гордон Пим. Две части романа появились в Messenger, однако серия была прервана, когда Уайт его уволил. По в итоге забрал незаконченную рукопись в Нью-Йорк. Роман должен был использовать народное волнение по поводу национального научного начинания, которое он пропагандировал в Messenger – спонсируемой правительством экспедиции в Южные моря. Проект был инициирован лектором Дж. Н. Рейнольдсом, который увлекся теорией «полой Земли» Джона Клевса Симса, «Ньютона Запада».

Симс, бывший армейский офицер, переезжавший из Кентукки, Миссури и Огайо, считал, что поверхность Земли является самой внешней из пяти концентрических сфер, ее полюса плоские и открытые, и можно плавно перемещаться с крайнего севера или юга в глубь земного шара. Внутренняя поверхность внешней сферы – и четырех меньших сфер, которые она содержит, – освещенная и обогреваемая отраженным светом, была, по мнению Симса, «теплой и богатой землей, изобилующей овощами и животными». Объявив Хамфри Дэви и Александра фон Гумбольдта своими «защитниками», он призвал «сто отважных спутников» отправиться с ним «на оленях» из Сибири через «льды замерзшего моря» к земле. Рейнольдс, увлекательный оратор, присоединился к Симсу в лекционном турне и утверждал, что правительство США должно спонсировать экспедицию для проверки теории.

Затем Рейнольдс отправился в коммерческое плавание, оказался в Чили и был привлечен к ведению записей на американском фрегате, совершавшем кругосветное плавание. По с восхищением ознакомился с шестисотстраничным отчетом Рейнольдса о его приключениях «Круиз фрегата соединенных Штатов “Потомак”». По возвращении Рейнольдс укрепил свои контакты с политиками и прессой, пройдя через редакцию Messenger.

Хотя он перестал продвигать теорию Симса, экспедиция на Южный полюс казалась Рейнольдсу как никогда актуальной. Когда он выступал с речью на эту тему в Конгрессе, По поддержал его идею в Messenger. На кону стояло не что иное, как «национальное достоинство и честь», писал он. Соединенные Штаты были призваны к мировому хранилищу знаний: «Пока существует разум, способный воздействовать на материю, сферы науки должны расширяться, а природа и ее законы – лучше пониматься и с большим пониманием применяться». Экспедиция способствовала бы росту торговли США китовым жиром, тюленьими шкурами, сандаловым деревом и перьями. Она должна включать «людей, проникнутых любовью к науке», для корректировки навигационных карт и «сбора, сохранения и упорядочения всего ценного» в области естественной истории и антропологии. Они должны документировать «человека в его физических и умственных способностях, в его манерах, привычках, нравах, социальных и политических отношениях», изучать языки, чтобы проследить происхождение человека «от первых семей старого мира».

Кампания Рейнольдса удалась, хоть и без него самого. Президент Джексон одобрил экспедицию, но его министр военно-морского флота Махлон Дикерсон провалил подготовку. В 1836 году президентом был избран преемник Джексона, Мартин Ван Бюрен. Военный министр Ван Бюрена, Джоэл Пойнсетт из Южной Каролины (в честь которого назван красный цветок с заостренными лепестками), интересовался как естественной историей, так и американской экспансией. Пойнсетт провел Исследовательскую экспедицию соединенных Штатов через вашингтонскую бюрократию. Он отдал корабли под командование безрассудно властного морского офицера Чарльза Уилкса из Нью-Йорка, который отказал Рейнольдсу в месте на борту. По ждал экспедицию с тем, что он назвал «интенсивным предвкушением, которое, как нам кажется, мы никогда раньше не испытывали».

Перед тем как покинуть Messenger, По восторженно отозвался о новом морском справочнике Мэтью Фонтейна Мори, который часто проезжал через Ричмонд. Мори недолго надеялся возглавить экспедицию, но вместо этого стал директором Военно-морской обсерватории в Вашингтоне. По высоко оценил «Новый теоретический и практический трактат по навигации» Мори: «Среди офицеров нашего доблестного флота пробудился дух литературного совершенствования. Мы рады видеть, что и наука обретает сторонников в его рядах».

Роман, который По писал, покидая Ричмонд и отправляясь в Нью-Йорк, также станет литературным и морским произведением, пропитанным современной наукой и имперскими амбициями. Как и сама Исследовательская экспедиция, от начала и до конца он будет изобиловать причудливыми поворотами.

Погоня за тенями

Семейство По снимало комнаты на Шестой авеню и Уэверли-Плейс. Население Нью-Йорка выросло до трехсот тысяч человек благодаря каналу Эри, строительство которого было завершено в 1825 году и который соединил Гудзон с западом. Манхэттен стал издательским центром с десятками газет, журналов и типографий. Они переехали на Кармин-стрит, где Мария Клемм стала управляющей пансиона.

В мае экономика с визгом остановилась, началась паника 1837 года. Мартин Ван Бюрен унаследовал надвигающуюся катастрофу. Процентные ставки в Англии недавно выросли, а цены на хлопок упали. Джексон отправил золото и серебро на запад, чтобы поддержать банки, а после его войны против Национального банка не нашлось кредитного поставщика, который мог бы вмешаться. Нация погрузилась в семилетнюю стагнацию.

По работал с сосредоточенностью, обостренной голодом. Он произвел впечатление на соседа и книготорговца Уильяма Гоуэнса, как «один из самых вежливых и умных джентльменов и собеседников». При этом Вирджиния проявляла к нему «расположение с непревзойденной миловидностью». Гоуэнс привел его на банкет книготорговцев в Сити-отеле на Бродвее, где он общался с Вашингтоном Ирвингом и поэтом Уильямом Калленом Брайантом и поднимал тост за ежемесячник, их «выдающихся редакторов и энергичных коллаборационистов», надеясь самому стать одним из них.

Те несколько произведений, которые По удалось опубликовать во время короткого пребывания в Нью-Йорке, появились благодаря его углубляющемуся интересу к античной науке. Рецензируя книгу Джона Стивенса «Случаи путешествия в Египте, Аравии Петрейской и Святой земле», он обратился к Чарльзу Энтону, профессору древних языков в Колумбийском университете, за помощью с этимологией и ивритскими терминами. В июне в The American Monthly Magazine он опубликовал статью «Мистик фон Юнг» о проделках знатока древних языков. Его рассказ, опубликованный в балтиморском ежегоднике, воплотил чтение древних пророчеств в новую басню: он олицетворял смертельную чуму в виде говорящей тени. По пережил пандемию холеры, свирепствовавшую в Северной Америке в том же году. Однако в Нью-Йорке он и его семья снова столкнулись с ужасающей нищетой. Пока он работал над своим романом о кораблекрушении и голоде, его доходы, по-видимому, прекратили свое существование.