Джон Треш – Эдгар Аллан По. Причины тьмы ночной (страница 21)
В июне 1837 года, еще до того, как были осознаны все последствия экономического краха, издательство
Необычное путешествие
Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета было опубликовано в 1838 году. Титульный лист[23] занимал возмутительный подзаголовок из ста семи слов, обещающий «подробности мятежа и зверской резни на борту американского брига «Грампус», направлявшегося в южные моря в июне 1827 года», затем «кораблекрушение и последующие ужасные страдания», «освобождение», «расправу над командой», посещение островов на «восемьдесят четвертой параллели южной широты» и, наконец, «на юге».
Один рецензент спросил: «Что вы скажете, читатель, по поводу такого титульного листа?» На странице не было ни упоминания По, ни отсылки к художественному произведению. Этот факт позволяет предположить, что По хотел, чтобы книгу восприняли, по крайней мере, на первый взгляд, как подлинный рассказ о путешествии.
Правдоподобия рассказу добавляли точные подробности о течениях, погоде, морских и воздушных обитателях. Он очень напоминал рассказы о путешествиях от первого лица – чрезвычайно популярный жанр. Публикация Пима была приурочена к началу волнения, вызванного отплытием в августе экспедиции по исследованию Южных морей, которая, как надеялся рассказчик, «подтвердит некоторые из самых важных и самых невероятных утверждений». В первое издание также вошли анонсы других книг издательства
В таком случае автором должен был быть «Артур Гордон Пим». Однако По опубликовал главы в предыдущем году в
Чтобы объяснить это противоречие, в предисловии, подписанном «А. Г. Пим», утверждалось, что после «необыкновенной серии приключений в Южном море» Пим встретил «нескольких джентльменов в Ричмонде», которые убеждали его опубликовать книгу. «Пим отказался, считая, что события его путешествия были “настолько удивительными”, что читатели воспримут их как “дерзкую и изобретательную выдумку”».
Но «мистер По, в последнее время редактор
После этой безумной перепалки между «Пимом» и «По» о том, как лучше всего убедить читателей в правдивости истории, рассказ начался достаточно спокойно: «Меня зовут Артур Гордон Пим. Мой отец был уважаемым торговцем морскими товарами в Нантакете, где я и родился». Однажды ночью после вечеринки вместе со своим близким другом семнадцатилетний Пим отправляется в путешествие на крошечной парусной лодке «Ариэль». Их едва не разбивает большой бриг «Пингвин», но возвращается, чтобы помочь им.
Пиму удается уговорить Августа отправиться в очередное путешествие. Чтобы себя занять, он укрывается под палубой китобойного судна отца Августа «Грампус» с копией отчета об экспедиции Льюиса и Кларка. Он едва не задыхается в «мрачных и отвратительных лабиринтах трюма», в то время как на борту происходит мятеж. С помощью полуиндейца-полуевропейца Дирка Питерса и другого матроса Ричарда Паркера Артур и Август одолевают мятежников, играя на их суевериях. Шторм опустошает корабль. Голодая, они прибегают к каннибализму и бросают жребий, в результате чего Паркер становится добычей. Август погибает, остаются только Пим и Питерс.
Спасенные проходившей мимо ливерпульской шхуной «Джейн Гай», они плывут на юг дальше, чем все предыдущие европейцы. Они высаживаются на острове Тсалал, аборигены которого полностью черные – одежда, кожа, волосы и зубы. Они с восхищением и ужасом смотрят на белую кожу и паруса европейцев и кричат: «Текелили!» Увидев возможность для «выгодной спекуляции», капитан Гай устраивает рынок, обменивая европейские безделушки на съедобных морских обитателей, которых на острове в изобилии. Все идет хорошо, пока тсалалийцы не заманивают моряков в ловушку, погребая их под смертоносной лавиной.
И снова Пим и Питерс – единственные выжившие на своем корабле – прячутся в холмах. Голод заставляет их спуститься в черные гранитные расщелины острова, которые прокладывают странный путь, похожий на буквы. Их и записывает Пим. На одной из стен пещеры они также находят выгравированные знаки, похожие на указующего человека. Они покидают остров на маленьком каноэ, взяв с собой тсалалианца. И пока они энергично гребут веслами, судно тянет «все дальше на юг». Воздух становится теплым, море – молочным, белые птицы заполняют небо, крича «Текелили!» Течение усиливается, и на их лодку падает белый пепел. Перед ними появляется огромный белый водопад, к которому они приближаются с «ужасающей скоростью».
Тсалалианец умирает от страха, так как на небе сгустилась тьма, облегчаемая лишь бликами воды, отбрасываемыми белым занавесом водопада. Путешественники устремляются к нему: «Пропасть разверзлась, чтобы принять нас. Но тут на нашем пути возникла окутанная пеленой человеческая фигура, по своим пропорциям намного превосходящая любого обитателя среди людей. А оттенок кожи фигуры был совершенной белизны снега». На этом повествование Пима заканчивается.
Озорное примечание закрывает книгу, как и открывало ее предисловие, объясняя, что Пим вернулся в Соединенные Штаты и умер, а «мистер По» «отказался от задачи» восстановить последние главы путешествия Пима.
Автор предисловия – не Пим и не По – предлагает предварительную интерпретацию вырезанных на Тсалале знаков. Египетскими, арабскими и эфиопскими буквами они, по-видимому, обозначают «тень», «белый» и «регион Юга». Примечание завершается загадочным изречением: «Я вырезал это на холмах, и месть моя во прахе скалы».
Концовка «Пима» – иероглифы, белая фигура из брызг и тумана, внезапное окончание действия и записка, объявляющая о возвращении и смерти Пима, – дает больше вопросов, чем ответов. Именно Пим убеждал капитана Гая двигаться к Южному полюсу: «Такой заманчивой возможности решить великую проблему, связанную с антарктическим континентом, еще никогда не было». Хотя он сожалел о «прискорбных и кровавых событиях», которые стали результатом этого совета – резня десятков туземцев и всего экипажа «Джейн Гай», – он был рад, что помог «открыть взору науки одну из самых захватывающих тайн, которая когда-либо привлекала ее внимание». Повесть, изобилующая двусмысленностями, рассказывала о стремлении к открытиям и их цене.
Исследование измененных состояний
Несмотря на то, что детективной фантастики еще не существовало – По изобретет этот жанр тремя годами позже, – причудливые события в книге о Пиме загадывали читателям бесконечные загадки[24]. Последний параграф книги, посвященный письменам в пропастях Тсалала, прямо приглашал к различным интерпретациям. «Выводы, подобные этим, – гласил он, – открывают широкое поле для спекуляций и захватывающих догадок». Призыв к тщательному филологическому исследованию древних слов предполагал, что книгу можно изучить столь же скрупулезно.
Например, читатели могли бы поискать естественную причину «белизны» финала: возможно, моряки попадают в дыру, предсказанную Симсом. Возможно, «белая фигура» – это оптическая иллюзия, искаженное изображение приближающегося корабля (возможно, того самого корабля «Пингвин», который спасает Пима и Августа в начале книги).
Или, возможно, По хотел, чтобы читатели восприняли белую фигуру как встречу с божественной истиной, как в «видении семи свечей» из Апокалипса, где описывается фигура с волосами из белой шерсти. История могла содержать политический подтекст: некоторые критики видели в крайней поляризации черных и белых в «регионе Юга» аллегорию естественной основы для рабства или ссылку на библейское проклятие Ноя против потомков Хама; другие считали смертоносное восстание тсалалийцев предупреждением о возможных последствиях рабства.
В книге прямо говорится о скользкости интерпретаций: «Ни в каких делах, связанных с простыми предрассудками, мы не можем делать выводы с полной уверенностью, даже опираясь на самые простые данные». В описании оптических иллюзий По снова опирался на «Письма о естественной магии» Дэвида Брюстера, который снабдил его анализом шахматного автомата. Пим сталкивается с миражами, зрительными искажениями сумерек и, возможно, с заключительным образом путешествия, «Брокенским призраком» – видением собственной тени в виде гиганта, проецируемой на далекую поверхность. Пим также подтверждает общую мысль Брюстера, подчеркивая силу оптических трюков для манипулирования наивными верующими. Переодевшись в труп, чтобы сыграть на «суеверных страхах и нечистой совести» мятежников, Пим сам «охвачен сильной дрожью», когда смотрится в зеркало. Первый помощник умирает при виде того, что он принял за привидение.