Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 42)
— Вы переживали?
— Да, очень. Например, мы садились в машину и он вдруг говорил, что видит здания в самом центре города. И это на расстоянии почти в пятьдесят километров! Когда Мэтт играл в «Короля Льва», он превращался в Симбу. И это не метафора… Депрессии у него были редко, но случались. Иногда он вдруг говорил, что у него нет никакого права на эту жизнь, хотя мыслей о самоубийстве не было, слава богу. Правда, если что-то подобное на него накатывало, то надолго. Один раз он хотел съесть печенье, а я готовила обед, поэтому запретила сладкое. В тот момент Мэтт схватил нож и принялся мне угрожать. Я закричала: «Положи сейчас же!»
— Сколько ему было?
— Четыре года.
— Он послушал вас?
— Да.
— Это был единичный случай?
— Да. Ну, правда, однажды он ударил Джессику по голове и пнул в живот, такое вот тоже было.
— Это она меня била по голове! — крикнул Мэтт из другого конца комнаты.
Брайна возмутилась, но достаточно быстро успокоилась.
Именно после того случая она и решили сходить к психиатру, как рассказала женщина. Отделение педиатрии в их местной больнице в Массачусетсе возглавлял доктор Джозеф Бидерман, один из активистов диагностирования детского биполярного расстройства.
В ноябре 2008 года против Джозефа Бидермана выдвинули обвинение в конфликте интересов — тогда открылось, что его отделение финансировала компания
Бидерман считал, что биполярное расстройство может появляться у ребенка «с момента, когда он первый раз открывает глаза». И отрицал все обвинения.
«Теоретические основы фармакологии в детской психиатрии находятся практически в зачаточном состоянии. Влияние же Бидермана так огромно, что стоит ему в процессе презентации упомянуть какое-то лекарство, как в течение года или двух данный медикамент — один или в сочетании с другими — начинают прописывать огромному количеству детей. И случается это без какого-либо серьезного испытания их эффективности. Популярность данных лекарств в детской психиатрии — результат рекламы, которую проводят 7000 детских врачей, практикующих в США».
— Во время тестирования Мэтт то включал микрофон, то выключал, то же он делал со светом, залезал то на стол, то под стол, — вспоминала Брайна. — Мы прошли все опросники. Во время беседы Мэтт рассказал, что ему снилась огромная птица, которая лопастями винта отсекла голову сестре. В другом сне его самого проглотил призрак. После того как врачи это услышали, они были весьма заинтересованы.
Один из коллег Бидермана сообщил, что синдромы Мэтта соответствуют описанию биполярного расстройства в Руководстве по психическим расстройствам.
Это случилось 10 лет назад. С тех пор Мэтт на таблетках. Как и его сестра Джессика. У нее коллеги Бидермана также диагностировали биполярное расстройство.
— Мы попробовали миллион разных таблеток, — рассказывала Брайна. — От первых Джессике стало лучше очень быстро, но за месяц она поправилась на несколько килограммов. Это было неизбежно, а еще тики, раздражительность, седативный эффект… Все они работают два года, а потом эффективность резко падает. МЭТТ!
Он играл на гитаре прямо у нас над ушами.
— Мэтт, — повторила Брайна уже спокойнее. — Может, займешься чем-нибудь еще? Дорогой, сходи куда-нибудь.
Брайна была уверена, что ее дети болеют биполярным расстройством, а я человек, который не может прийти к чужим людям домой и начать разубеждать их в этом, говоря, что ребята вполне нормальные. С моей стороны это было бы огромной наглостью. К тому же Дэвид Шеффер, весьма уважаемый детский психиатр, один из пионеров использования опросников во врачебной практике, еще прославившийся тем, что был мужем редактора журнала
— Дети, на которых по ошибке вешали ярлык «биполярное расстройство», обычно очень враждебные и перевозбужденные. В прямом смысле слова их трудно назвать нормальными, они сложно поддаются контролю. Такие дети могут терроризировать семью длительное время, что, кстати, иногда приводит к ее распаду. У них есть особая сила, которой они отнимают много счастливых лет жизни. Но это не биполярное расстройство.
— А что это тогда? — уточнил я.
— Может быть, синдром дефицита внимания. Когда вы рядом с подобными детьми, вас может посетить мысль: «Боже мой, это же взрослый в маниакальном состоянии». Такие дети очень раздражительные, частенько могут проявлять маниакальные черты. Однако люди с маниакальными отклонениями из них не вырастают. Взрослые с маниакально-депрессивным синдромом обычно в детстве СДВГ не страдали. И все же обычно этим детям ставят диагноз «биполярное расстройство». И это не самый лучший ярлык, который будет с вами всю жизнь. У девушек, которые принимают лекарства от него, могут развиться патологии яичников и появиться сильные нарушения обмена веществ. К тому же, если вам все время говорят, что у вас наследственное заболевание, верх могут взять злость, непредсказуемость, могут начаться ужасные депрессии. В итоге все это иногда приводит к самоубийству.
Брайна работала в детском саду.
— Совсем недавно к нам привели малыша, которого воспитывают приемные родители, — рассказала она. — Его забрали из родной семьи, потому что там над ним издевались и не выполняли свои обязанности. Из-за патологически сексуализированного поведения и постоянных перемен в настроении у ребенка кто-то предположил, что у него биполярное расстройство. Мальчик прошел необходимый тест, и его начали кормить достаточно серьезными медикаментами. Это сильно замедлило его развитие, он превратился в пускающего слюни толстяка. А врачи между тем заявили, что добились огромных успехов в его лечении. И только потом уже выяснили, что у него не было расстройства…
Причиной постоянной смены настроения и сексуализированности поведения было то, что в родной семье его подвергали сексуальному насилию. Однако врачи четко следовали инструкции — то есть списку симптомов из справочника. И у мальчика они подходили просто идеально. А это лишь один случай из общемировой практики детской психиатрии. За последние несколько лет только в США почти у миллиона детей диагностировали биполярное расстройство.
— А есть ли какие-то исследования на тему сохранения проявлений биполярного расстройства у детей, когда они достигают подросткового возраста? — поинтересовался я у Брайны.
— Есть. У кого-то сохраняются, у кого-то проходят.
— Проходят? — уточнил я. — Биполярное расстройство — не приговор на всю жизнь? Может ли получиться так, что, говоря о том, что у них все проходит, мы подразумеваем, что ничего и не было?
Брайна внимательно на меня посмотрела.
— Знаете ли, у моего мужа, например, со временем прошли астма и пищевая аллергия, — нахмурилась она.
Я задал этот вопрос Роберту Спитцеру: не вышло ли так, что он случайно создал ситуацию, когда вполне адекватные проявления человеческого поведения подгоняют под ярлык психического расстройства. Он молчал, а я просто терпеливо ждал. Тишина стояла где-то минуты три. Наконец Роберт произнес:
— Я не знаю.
— Вы хоть иногда об этом задумывались?
— Думаю, что правильно будет сказать «никогда», — ответил он. — Не буду спорить, задуматься стоило бы, однако мне не очень нравится сама идея рассуждений, что большое количество категорий, которые включены в справочник, описывают нормальное поведение.
— Почему не нравится?
— Потому что в такой ситуации я начну раздумывать над тем, сколько из них ошибочны, — пожал он плечами.
Снова наступила пауза.
— На самом деле вполне возможно, что некоторые из них ошибочны, — наконец сказал Спитцер.
13 декабря 2006 года ночью в Бостоне, штат Массачусетс, Ребекка Райли, на тот момент мучившаяся от простуды, не могла уснуть. Девочка позвала маму, которая отнесла малышку в свою комнату, дала лекарства от простуды и биполярного расстройства. Женщина разрешила дочери остаться в комнате и спать рядом с кроватью матери. Утром, когда она постаралась разбудить Ребекку, та не проснулась, потому что была мертва…
При вскрытии стало понятно, что родители дали ей очень большую дозу антипсихотических препаратов, которые девочке прописали от биполярного расстройства. Самое главное, что ни одно не было рекомендовано к применению в педиатрии. Мать с отцом же привыкли закармливать Ребекку большими дозами, если она им надоедала. Суд признал родителей виновными в убийстве собственной дочери.
Кайоко Кифуджи — весьма достойный психиатр, который работал в медицинском центре Тафса, продолжатель традиции Джозефа Бидермана и приверженец его концепции относительно детского биполярного расстройства. Именно он поставил Ребекке этот диагноз и прописал медикаменты (по 10 таблеток в день), от которых девочка погибла. В процессе диагностики малышке поставили очень высокие показатели по опроснику, несмотря на то, что ей было всего три года и она с трудом могла составить связное предложение.