Джон Ронсон – Самовлюбленные, бессовестные и неутомимые. Захватывающие путешествия в мир психопатов (страница 41)
— На обеде были две прекрасные женщины и весьма приятный молодой человек, — сказал Гэри.
— О чем вы беседовали? — поинтересовался я.
— Если посмотрите информацию обо мне в интернете, то сможете найти очерки, которые я писал об индейских могильных курганах. Такое у меня хобби, — ответил он. — Обе дамы почти все время спрашивали меня о них, к тому же попросили сделать зарисовку кургана на скатерти.
— А потом?
— А вот потом они перешли к главному вопросу: по какой причине я не использую их медикаменты. И тогда я сказал, что они наши враги, потому что заняли нашу территорию. Их волнуют только продажи, но не лечение. Разумеется, они принялись на меня нападать, однако я не уступил. Потом принесли счет, мы собирались прощаться, и вдруг самая симпатичная дама из них двоих сказала: «А вы не хотите взять образцы виагры?»
Гэри помолчал, после чего раздраженно добавил:
— Словно уличная торговка.
Мы продолжили обсуждать опросники.
— Я не спорю, качественный опросник весьма полезен, однако сейчас мы практически тонем в них. Они есть везде, даже в обычных журналах, — сказал Мейер.
Он считал, что переизбыток опросников в сочетании с циниками из рекламных отделов фармацевтических компаний — очень страшное и опасное явление.
Есть детская книжка с картинками под названием «Брэндон и биполярный медведь» за авторством Трейси Англада. В ней повествуется о маленьком Брэндоне, впадающем в ярость при любой неприятности. Когда он не злится, его тошнит или у него кружится голова. Мама идет с мальчиком и его игрушечным медведем к доктору, который сообщает, что у ребенка биполярное расстройство. Брэндон спрашивает врача, сможет ли он выздороветь. Тот отвечает утвердительно и говорит, что сейчас есть много разных хороших медикаментов, которые помогают детям от этого заболевания, так что Брэндон может сразу начать их принимать. А еще врач берет с ребенка обещание пить таблетки, когда мама скажет.
Будь он реальным ребенком, можно было бы предположить, что ему, как и многим детям, поставили неправильный диагноз.
«В США есть весьма устойчивая тенденция выбирать более серьезный диагноз, чем нужно, если посмотреть объективно на симптомы. Детское биполярное расстройство — самый свежий и серьезный пример, если учитывать возможные последствия подобных диагнозов».
Йэн Гудайер — профессор детской и подростковой психиатрии в Кембриджском университете. Как и многие неврологи и психиатры, которые трудятся за пределами Америки, да и в Штатах тоже, он совершенно не верит в объективное существование заболевания под названием «детское биполярное расстройство».
— Если брать клинические исследования, то мы не получили никаких данных, которые бы свидетельствовали о существовании подобных детей, — сообщил мне Йэн. — Данное заболевание появляется в старшем подростковом возрасте. У детей до семи лет оно очень редко встречается.
Если верить статистике, то в Америке этим заболеванием страдает большое количество детей дошкольного возраста, так что это заявление звучит весьма странно.
По мнению Гудайера, нельзя исключить вариант, что многие из этих детей действительно больны, кто-то даже весьма серьезно, но не биполярным расстройством.
Когда Роберт покинул пост редактора
Четвертое издание значительно расширилось: в нем было 886 страниц.
Теперь, по пути из Нью-Йорка во Флориду, доктор Аллен сообщил мне, что все они допустили несколько непростительных ошибок.
— В психиатрии несложно спровоцировать ложную эпидемию, — отметил он. — А мы, хотя и неспециально, сделали очень многое для того, чтобы их появилось как минимум три.
— Какие именно? — уточнил я.
— Аутизм, дефицит внимания и детское биполярное расстройство.
— Как так получилось?
— В случае с аутизмом мы имеем дело с добавленным синдромом Аспергера, а это более мягкая форма. Раньше аутизм находили у одного ребенка из двух тысяч. А что сейчас? Один ребенок из ста! У многих, кого раньше просто называли нестандартными или непохожими на других детей, теперь диагностируют аутизм.
Мне вспомнилась поездка в Коксэки и плакат на дороге: «Каждые 20 секунд у одного ребенка диагностируют аутизм».
Некоторые родители считают, что подобная вспышка аутизма связана с прививками от кори, эпидемического паротита и коревой краснухи. Это ошибка. Такую точку зрения пропагандируют врачи вроде Эндрю Уэйкфилда, а также некоторые знаменитости, например Дженни Маккарти и Джим Керри. Многие начали отказываться от вакцинации детей. Из-за этого у некоторых встречаются смертельные случаи кори.
Но, по мнению Аллена Фрэнсиса, хаос, вызванный аутизмом, — ничто перед тем, что поднялось из-за детского биполярного расстройства.
— Мы и подумать не могли, каким образом будут диагностировать это заболевание в Америке, — покачал он головой. — У детей с симптомами сильной возбудимости, частыми переменами в настроении и приступами гнева почти поголовно начали выявлять биполярное расстройство. И огромная часть вины за усиление эпидемии и ее распространение лежит на фармацевтических компаниях и группах влияния, которые продвигают их точку зрения.
Как я выяснил, автор книги про Брэндона и медведя — Трейси Англада, руководитель группы влияния, которая связана с распространением информации о биполярном расстройстве у детей. Эта группа называется «Дети БП». Я ей написал по электронной почте и получил ответ с пожеланием успеха в работе над проектом, но отказом от интервью. При этом женщина сообщила, что при желании я могу отправить ей рукопись и рассчитывать на рецензию, которую она с удовольствием напишет.
— Психиатрические диагнозы приближаются к границе нормы, — сказал мне Аллен. — Большая часть населения находится сейчас в пограничном состоянии и принадлежит к группе риска.
— Почему? — уточнил я.
— В обществе существует такая вещь, как стремление к единообразию, — объяснил Фрэнсис. — Все, что отличается, вызывает настороженность. Поэтому некоторым людям проще получить какой-то ярлык. Он дает ощущение покоя, надежду и шанс объединиться с похожими на себя. «Раньше надо мной смеялись, меня обижали, не любили, а сейчас я могу поговорить с такими же в интернете. У них у всех биполярное расстройство, как и у меня. Больше я не ощущаю постоянное одиночество», — Аллен замолчал. — Прежде некоторым диагностировали более мрачные вещи: «поведенческое расстройство», «личностное расстройство» или «вызывающее оппозиционное расстройство». А не совсем четкое определение «детское биполярное расстройство» помогает родителям и спасает их от чувства собственной вины за появление патологии у детей.
— Может, это и не так плохо, — вставил я. — Может, и хорошо, что ставят подобный диагноз.
— Вовсе нет, — покачал Аллен головой. — Это однозначно плохо. И тому есть серьезная причина.
Брайна Герберт живет в 321 километре от Роберта Спитцера в Баррингтоне, штат Род-Айленд. Она была настолько активным ребенком, что ей наверняка поставили бы диагноз «биполярное расстройство». «Чего я только не делала, столько безумств, — вспоминала она. — Например, устраивала сальто-мортале на лестнице…»
Однако она росла, когда
С детьми Брайны все совсем иначе. Я был у нее в гостях, дом был просторный и уютный. Мэтт — парень 14 лет — ходил по комнате туда-сюда, наигрывая на гитаре песню
— Мои дети всегда были крайне энергичными, — рассказала мне Брайна. — И сложными. Им все время надо было двигаться: они поползли в шесть месяцев, а пошли в девять. Учителя все время на них жаловались.
Брайна засмеялась и покраснела. Было видно, что она до сих пор весьма активный человек — очень быстро говорит, слова и мысли просто льются из нее.
— Нам приходилось приклеивать пеленки скотчем, потому что они во сне их выкидывали. Да, было нелегко… Мэтт, прими лекарство, пожалуйста!
Пачки выстроились в ряд на кухонном столе. Парень проглотил сразу все.
В детстве, когда он был совсем маленьким, получил прозвище «Мистер Маниакально-Депрессивный».
— У него постоянно менялось настроение, причем мгновенно. Случалось, например, что сидит он на стульчике, довольный и неподвижный, а уже несколько секунд спустя раскидывает вещи по комнате, плачет, злится, но непонятно почему. В три года все стало еще сложнее — остальным детям он нравился, но одновременно его боялись, потому что не могли угадать, что Мэтт сделает в следующую минуту. Он мог ударить другого ребенка без малейших угрызений совести. Еще ему очень нравились истории про вампиров: он вырезал треугольнички из бумаги, накладывал их на зубы и делал вид, что он вампир, еще и шипел при этом. Мэтт разгуливал по улицам, подходил к незнакомцам… Такое поведение было не очень приятным, да и странным.