Джон Рональд – Война за самоцветы (страница 78)
все они, усталые, идут обратно к Обэль Халад.
Мантор убит стрелой. — Слышен голос Фаранка [см. примеч. 31]: «Третий раз за все воздал. Во всяком случает, не сидеть тебе на престоле, которого ты домогался». За Фаранком охотятся, но он сбегает во мраке.
[стр. 307]
Вечевая стогна «осквернена». Конфедерация разваливается. Люди расходятся по собственным усадьбам. Хурин должен уйти. Он собирает несколько человек, которые отчаялись отстоять Брэтиль от растущей мощи Моргота [и] желают бежать на юг. На Тайглинской переправе они встречают Асгона, до которого дошли слухи о беспорядках в Брэтиле и приходе Хурина, и он рискнул вернуться в тот край, чтобы найти его. Асгон приветствует его — и рад, что Харатор наказан. Зол, что никто не рассказал Хурин об их приходе.
Они идут дальше и собирают беглецов-«лесовиков». Они выбирают предводителем Асгона, но тот подчиняется Хурину. Куда пойти? Хурин выбирает идти к Нарготронду. Зачем?
Эти упоминания о «лесовиках» («родственных народу Брэтиля»), без сомнения, относятся к людям, населявшим леса к югу от Таэглина и описанным в «Нарн»
(«Неоконченные предания», стр. 85):
Здесь до Нирнаэт в разбросанных по лесу усадьбах обитало немало народу; по большей части то были люди из народа Халэт, но господина у них не имелось; жили они охотой и хлебопашеством, держа на подножном корму свиней и распахивая росчисти, отгороженные от леса. Но теперь их было совсем мало: кто погиб, кто бежал в Брэтиль, а оставшиеся жили в страхе перед орками и изгоями.
Эти поспешные наброски дальнейших передвижений Хурина после ухода из Брэтиля согласуются с тем, что было сказано в варианте сюжета (стр. 258): «Хурин снова находит Асгона, собирает еще людей и идет к Нарготронду». Вопрос «Зачем?»
применительно к решению Хурина идти к Нарготронду повторяет здесь последнее добавление к концу «Серых летописей» (стр. 255), которое, видимо, было написано незадолго до «Скитаний Хурина».
Вторая черновая рукопись (см. конец примеч. 51) продолжается после эпизода, которым завершается машинопись, но под словами «он один отправился к Хауд-эн-
Эллэт» проведена горизонтальная линия. Вот окончание этой малоразборчивой рукописи (после смерти Мантора):
…и выдернул стрелу, и издал громкий крик, и застыл недвижим.
Тогда они заплакали, и подняли его, готовясь нести обратно, и больше не обращали внимания на Хурина. А тот стоял молча и скоро отвернулся; солнце опустилось в тучу, и свет угас, и он один отправился в Хауд-эн-Эллэт.
_____________________________________________________________________
[Так погиб Брэтиль. Ибо >] Говорят, что / те, кто… с Хардангом, не все были пойманы, явились и другие,
[стр. 308]
услышав новости, и была схватка в Обэле, и великий пожар, пока не было разрушено почти все [см. примеч. 53]. Но, когда безумие [сверху приписка «гнев»]
людей остыло, они помирились, и иные молвили: «Что на нас нашло? Верно, Хурин породил все это зло, а Харданг и Авранк были мудрее. Они бы не пустили его к нам, если бы смогли». Потому они выбрали Авранка в вожди, ведь никого из Дома Халэт не осталось, но [?? не имел он] столько веса и уважения, как предводители до него, и народ Брэтиля снова уподобился своим родичам в [?
открытых] лесах — каждый занимался лишь своим собственным наделом и мало… и их… распался.
Но иным это пришлось не по душе, они не хотели подчиняться Авранку и приготовились уходить — и присоединились к Хурину.
(55) Следующий небольшой очерк, посвященный Мантору, — еще одна «заметка-
размышление», наподобие заметки-размышления «С» (стр. 266-267), которая относится, без сомнения, к тому же периоду. В данном очерке, как и в заметке «С», фигурирует имя «Харатор», но я предположил (стр. 269), что этот персонаж вот-вот должен был получить новое имя, и на той же странице, что и данный пассаж, появляются разработки, в которых возникает имя «Харданг».
Страница начинается с наброска последнего диалога Хурина и Мантора у Нэн Гирит, который весьма близок и к окончанию второго черновика (о котором см. конец примеч. 51) и к финальной машинописи (стр. 296-297). Я думаю, что это — первый вариант, который отец записал, так сказать, в порядке эксперимента, затем начав объяснять и обосновывать диалог (я раскрыл многочисленные сокращения в этом наброске):
Думаю, было бы неплохо сделать Мантора не таким «просто хорошим»
персонажем. Потому что так лучше объясняются его исключительное рвение и хитроумие, проявленные в защиту Хурина. Конечно, «учтивость» — т. е.
цивилизованное поведение и милосердие — весьма заботила его и сама по себе, и Мантора в любом случае рассердило бы подобное обращение с Хурином. Однако Мантор (а) гордился своим родством с Домом Хадора; (б) желал быть хранителем — и многие люди хотели его избрать. Мантор принадлежал к старшей ветви рода, но через дочь (Хириль). Однако, хотя покамест титул передавался старшему сыну, Халэт (и ее брат Халдар) в свое время утвердили, что право быть избранным принадлежит и дочерям, и их потомкам. Потомки Хундара Хундад и Харатор ничем не выделялись и не отличались доблестью.
Так что Мантор явно использовал приход Хурина в своих честолюбивых целях — или, скорее, на него пала тень Хурина, пробудив в нем честолюбие (спящее). Примечание: Мантор так и не спросил, какое дело привело Хурина в Брэтиль, и не заводил речи о том, что Хурин явился со злым умыслом в особенности по отношению к правителям Брэтиля и «антитуриновской партии»
(что достаточно очевидно).
[стр. 309]
В повесть о Турине (о его жизни в Брэтиле и смерти) надо добавить упоминание — где речь заходит о Хунторе? — про Мантора и дружбу этой ветви рода с Турином и про их уважительное отношение к дому Хадора.
Между ветвями была некоторая неприязнь: между теми, кто состоял в родстве с Домом Хадора (через Глорэдэль и через Харэт и Хириль), и потомством Хундара.
В этой заметке подробно рассматривается и уточняется кое-что из сказанного в последнем абзаце текста «С» (стр. 267), где говорится о дружеском отношении к Турину потомков Хириль, их гордости своим родством с Домом Хадора и возможности того, что Мантор «желал быть хранителем».
Имеются следующие заметки на отдельном листе бумаге, озаглавленном «Имена».
Халадин — название прямых потомков Халдара, брата Халэт (по мужской или по женской линии), это семья, или «нотлир», из которой народ выбирал предводителей, или халбаров.
Для халад единств. «предводитель» ….. халбар.
Предводителем после Брандира был Харданг.
Его злой друг-советник будет Даруин.
Дорлас > Дарлас
Дар = власть, господство
бор = камень. Камень на стогне — халабор. Стоячий камень — Талбор.
Слово «халбар» — «предводитель», вместо «халад», появляется в карандашной заметке на генеалогическом древе халадин, на котором имя «Халдар» было, по всей видимости, переправлено на «Халбар» (см. стр. 238). Название Стоячего камня — «Талбор» —также появляется в дополнении к варианту сюжета «Нарн» (стр. 257), однако в дополнениях к машинописному тексту «Скитаний» камень на вечевой стогне именуется «Ангбор», «Камень приговора» (см. стр. 283). Эти новые имена — «Дарлас» вместо «Дорлас», «Даруин» вместо «Авранк» — должно быть, представляют собой изменения, сделанные после окончания последнего текста «Скитаний», хотя в таком случае странно, что здесь фигурирует и имя «Харданг».
Дальше на том же листе бумаги идут заметки о топониме «Таэглин»; они были зачеркнуты, однако практически то же самое, в более законченной форме, мы находим на другом листе:
Таэглин(д) лучше Таэглинд
*тайка — (корень тайа «метка, линия, граница» > тайак), ? «рубеж, граница, граничная линия».
линдэ — «певец/пение», название (или часть названия) многих рек с быстрым течением и журчащих.
Древнеанглийское слово ? также имеет означает «граница».
[стр. 310]
Видимо, для опубликованного «Сильмариллиона» следовало выбрать форму «Таэглин», а не «Тэйглин» (см. стр. 228, § 28).
(56) На обороте одного из листов, на которых профессор Клайд Килби записал свои комментарии и критические замечания к «Скитаниям Хурина», имеется несколько интересных отцовских высказываний.
Критические замечания представляются мне по большей части ошибочными —причиной чему, несомненно, то, что это всего лишь фрагмент огромной саги; к примеру, Мэлиан и Тингол упомянуты как объекты ненависти Моргота потому, что следующим деянием Хурина будет принести гибель в Дориат. Изгои — не «прием», они уже есть — и играют определенную роль в истории прихода Турина в Дор Ломин. Хурин снова собирает их, и они являются ядром той силы, с которой он идет в Нарготронд, убивает Мима и захватывает драконье золото.
Что до замечаний «слишком мало действия», «слишком много речей», то я перечитал написанное вполне беспристрастно по прошествии многих лет, практически забыв текст, — и речи резкие, колкие и сами по себе захватывающие. Я подумал, что вся история начиная с прихода Хурина не только трогательная, но и очень захватывающая.
О Тинголе и Мэлиан отец пишет постольку, поскольку профессор Килби не одобрил того, что в тексте они упоминаются лишь единожды (стр. 259). Реакция, которую проясняют эти высказывания (датируемые, я полагаю, 1966 годом), весьма интересна в том смысле, что они подтверждают существование истории о захвате Хурином сокровищ Нарготронда, хотя отец уже никогда за нее не брался. Совершенно поразительна фраза «следующим деянием Хурина будет принести гибель в Дориат».