Джон Рональд – Война за самоцветы (страница 104)

Вскоре после прихода ваньяр и нолдор Валар перестали говорить на своем языке в присутствии эльдар, кроме редких случаев: как, например, на больших Советах, на которых эльдар временами присутствовали. Действительно, говорят, что часто можно было услышать, как Валар и майар говорят между собой на квенья.

В любом случае, если говорить о ранних днях поселения в Тирионе, то намного легче и быстрее было для Валар выучить квенья, чем обучать эльдар валарину. Ибо в некотором смысле ни один ламбэ не был “чужд”

Самовоплощенным. Даже используя телесные формы, они меньше нуждались в каком-либо тенгвеста, чем Воплощенные; и они создали ламбэ для наслаждения использованием сил и умений телесной формы и (в меньшей степени) для лучшего понимания умов Воплощенных, когда они появятся, а не по какой-то необходимости, которую они ощущали среди себе подобных. Ибо Валар и майар могут непосредственно передавать и получать мысль (волей обеих сторон) в соответствии со своей истинной природой;30 и хотя использование телесной формы (хоть и принятой и не навязанной) в какой-то мере сделало этот способ общения менее быстрым и ясным, они сохранили эту способность в степени, которая далеко превосходит ту, что была замечена у любого из Воплощенных.

В этом месте Пенголод далее не обсуждает вопрос о передаче и приеме мысли и ограничения, которые есть у существ разных рангов. Но он упоминает историю Нахождения Эдайн, как пример скорости, с которой благодаря этому тенгвесту может изучить кто-либо более высокого ранга. Согласно этой истории король нолдор, Финрод, быстро выучил язык народа Беора, который он встретил в Оссирианде, ибо понимал большую часть того, что они хотели сказать, когда говорили. “Финрод”, - говорит он, - “славился среди эльдар этой способностью из-за теплоты своего сердца и желания понимать других; все же эта сила не была большей, чем у последнего из майар”.31

Пенголод заканчивает свои комментарии так. “В преданиях Валар всегда представлены как говорящие на квенья во всех случаях. (Примечание 37, стр.

417) Но это не может быть переводом самих эльдар, лишь немногие из историков которых знали валарин. Перевод, должно быть, сделали сами Валар или майар. Действительно, те истории и легенды, которые касались времен до пробуждения эльдар, или отдаленнейшего прошлого, или событий, о которых эльдар не могли знать, надо полагать, с самого начала рассказали Валар или майар на квенья, когда учили эльдар. Более того, этот перевод был больше, чем просто перевод слов из языка. Если мы рассматриваем Первую Историю, которая называется Айнулиндалэ, то она должна быть рассказана самими Аратар (надо полагать, по большей части ее поведал Манвэ). Хотя очевидно, что это эльдар облекли ее в нынешнюю форму, и она уже была таковой, когда ее записал Румиль, тем не менее, поначалу, по-видимому, эта история была представлена нам не только в словах из квенья, но также в соответствии с нашим способом мышления и нашим представлением о видимом мире -

образами, которые были понятны нам. И эти образы были понятны Валар, потому что они выучили наш язык”.

Авторские примечания к “Квенди и эльдар”

Примечание 1 (стр. 367; упомянуто в двух местах).

Отличите йомениэ ( ) “встреча, сбор” (трех и более лиц, приходящих с различных направлений). Телеринской формой было: эль сила лумена воментиэнгуо (? ? ? ).

Примечание 2 (стр. 369).

Это было поздним развитием в квенья, после того как элементы -о (-?) и -ва (-

?) стали окончаниями, применяемыми ко всем существительным, чтобы создать множественное число от слова с окончанием на -о, к нему добавлялось окончание -н, когда присоединялось к множественной основе (согласно обычной функции): как в лассео “листа” (” “), лассио >лассион “листьев”

(” “). Аналогично с -ва; но оно было и оставалось прилагательным и имело форму множественного числа -вэ, когда относилось ко множественному числу (архаичный К. -ваи); поначалу оно не могло, однако, указывать на множественность падежа-источника, и К. различениеэльдава “эльфов” [” ‘ ” -

то есть нечто, принадлежащее одному эльфу (например, эльфова арфа) - прим.

пер.] и эльдаива”эльфийский” [” ’” - то есть нечто, принадлежащее группе эльфов - прим. пер.] было новшеством в К.

Примечание 3 (стр. 372).

Роквен - < *роко-квен с квенийской синкопой, *роко, будучи, более древней и простой формой основы, находится в некоторых сложных словах и именах, хотя обычная форма отдельного слова “лошадь” имела усиленную форму рокко. В

древних сложных словах ударение ставилось как в едином слове, и главное ударение приходилось на слог, предшествующий -квен: кирья:квен, кирья:квени.

Примечание 4 (стр. 373).

То есть, краткое от квенья ламбэ, как английский дляанглийского языка. Когда историкам потребовалось общее прилагательное “квендийский, принадлежащий эльфам в общем”, они придумали новое прилагательное квендерин (по примеру эльдарина, нолдорина и т.п.); но оно оставалось книжным словом.

Примечание 5 (стр. 375).

Это изменение в эльфийской лингвистической истории произошло давно; по-

видимому, до Разделения. Во всяком случае, это характерно для телерина Амана, синдарина и нандорина.

Примечание 6 (стр. 375).

Мудрецы нолдор записали, что телери использовали пендитолько в ранние времена, потому что они полагали, что оно означает “недостаток, бедность”

(*ПЕН) в отношении бедности и невежественности первобытных эльфов.

Примечание 7 (стр. 377).

Гномы были в особом положении. Они утверждали, что знали Белерианд еще до того, как туда впервые пришли эльфы; и там были малые группы, тайно жившие в нагорьях к западу от Сириона с самых ранних времен: они исподтишка нападали на эльфов и подстерегали их в засадах, и поначалу эльфы не признавали их как Воплощенных, но думали, что те были каким-то видом хитрых животных, и охотились на них. По рассказам гномов они были беженцами, которых прогнали в глушь собственные родичи с востока, и их назвали ноэгют нибин32, или Малые гномы, ибо они стали меньше, чем положено для их расы, и были наполнены ненавистью ко всем остальным созданиям. Когда эльфы встретили могучих гномов Ногрода и Белегоста на восточной стороне Гор, они признали их как Воплощенных, ибо те были умелы во многих искусствах и охотно учили эльфийскую речь в целях торговли.

Поначалу эльфы пребывали в сомнении относительно гномов, полагая, что они связаны с орками и созданиями Моргота; но когда обнаружили, что, хотя те были гордыми и недружелюбными, им можно было доверять в соблюдении любых соглашений, заключенных с ними, и что они не досаждают тем, кто оставил их в покое, эльфы стали торговать с ними и позволили им приходить и уходить, когда те пожелают. Они больше не относили гномов к моэрбин, но и никогда не рассматривали каккельбин, зовя их дорнхот (“согбенный народ”) или наугрим(“низкорослый народ”). [См. далее про Малых гномов стр. 388-9.]

Примечание 8 (стр. 377)

Хотя морбен по-прежнему могли применять к людям те, кто был враждебен к ним (например, большая часть народа Дориата); но его употребление подразумевало оскорбление.

Примечание 9 (стр. 377; упомянутое в двух местах).

Вывод, что в противоположность кельбин моэрбин были союзниками Моргота или, по крайней мере, сомнительной верности, однако, не был верен в отношении авари. Ни один эльф из любого рода никогда не вставал на сторону Моргота по своей воле, хотя под пытками или давлением великого страха или, будучи обмануты, они могли повиноваться его повелениям: но это относилось также и к кельбин. “Темные эльфы”, однако, часто были недружелюбны или даже вероломны в делах с синдар и нолдор; и, если они сражались, как делали, когда сами были атакованы орками, то никогда в открытую не выступали в Войне на стороне кельбин. Кажется, они были наполнены унаследованной ожесточенностью против эльдар, коих они считали предателями своей родни, и в Белерианде это чувство было усилено завистью к ним (особенно к аманьяр) и возмущением их надменностью. Мнение кельбин, что, по крайней мере, они были слабее в сопротивлении давлению и лжи Моргота, если эта обида была затронута, возможно, было справедливым; но единственный случай, записанный в преданиях, - Маэглин, сын Эола. Эол был морнэдель и, как говорят, принадлежал ко Второму Роду (представителями которого среди эльдар были нолдор).33 Он жил в Восточном Белерианде недалеко от границ Дориата. Эол был великим кузнецом, особенно в искусстве создания мечей, в котором он превосходил даже нолдор Амана; и потому многие верили, что он использовал моргул, темное искусство, которому учил Моргот. Сами нолдор действительно многому научились у Моргота в дни его пленения в Валиноре; но более вероятно, что Эол был знаком с гномами, ибо во многих землях авари теснее сдружились с этим народом, чем аманьяр или синдар. Эол обнаружил Ирит (? ),34 сестру короля Тургона, заблудившуюся в глуши рядом с его жилищем, и взял ее в жены силой: очень злое деяние в глазах эльдар. Его сына, Маэглина, позднее приняли в Гондолине и почитали как сына сестры короля; но в конце концов он предал Гондолин Морготу. Маэглин и в самом деле был эльфом дурного нрава и с темным разумом, и он стремился удовлетворить свое вожделение и злобу, но даже в этом случае он сделал то, что сделал, только после пыток и под облаком страха. Некоторые из нандор, которых причислили к кельбин, были не лучше. Саэрос, советник короля Тингола, принадлежавший к малому клану нандор, живущему на востоке Дориата, был главным виновником изгнания Турина, сына Хурина. Мать Турина звалиМорвен “темная дева” из-за ее темных волос, и одним из худших оскорблений Саэроса было назвать ее Морбен. За это Турин и ударил его в королевском чертоге.35