Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 89)

Он размышлял о том, куда в этом незнакомом мире мог скрыться Пиппин, и что случилось с Арагорном, Леголасом и Гимли. И вдруг, словно холодное лезвие, коснулась его сердца мысль о Фродо и Сэме. — Я начал забывать о них! — упрекнул он себя самого. — А они значат больше, чем все мы остальные. Я послан им на помощь, но теперь они в сотнях миль от меня, если еще живы. — Он вздрогнул.

В сумерках они спустились в Северную лощину, где собралось много Людей Рохана; их предводитель Дунхир приветствовал Теодена и сказал, что Гандальф рассказал им о победе при Хорне. — Гандальф велел, от вашего имени, ускорить сбор войск, — добавил он. — А потом здесь была крылатая тень.

— Крылатая тень? — переспросил Теоден. — Но мы видели ее до того, как Гандальф покинул нас.

— Может быть, — ответил Дунхир. — Но та же тень или другая — похожая на нее — пролетела нынче утром над Эдорасом и спустилась почти к самой кровле дворца, и от ее крика мы все оцепенели от ужаса. Тогда Гандальф посоветовал нам собраться здесь, в долине, и не зажигать огня без крайней необходимости. — И Теоден похвалил их за это и велел всем военачальникам как можно скорее собраться в Северном лагере, где он будет совещаться с ними.

Они достигли Лагеря на следующий день. Навстречу правителю прискакал Всадник, и Мерри, присмотревшись, увидел, что это молодая женщина: длинные волосы у нее были заплетены в косы, и она была одета в кольчугу, с мечом у пояса.

— Приветствую повелителя! — вскричала она, приблизившись. — Сердце мое радуется вашему возвращению.

— Я рад видеть тебя, Эовин, — сказал правитель. — Все ли хорошо у тебя?

— Все хорошо, — ответила она, но Мерри показалось, что голос у нее дрогнул. — Для вас уже все готово, так как я знала, когда вы приедете.

— Значит, Арагорн здесь? — спросил Эомер.

— Нет, — ответила Эовин, отворачиваясь, чтобы взглянуть на горы на юге и на востоке. — Он прибыл ночью и уехал вчера на рассвете.

— Ты опечалена, дочь моя, — произнес Теоден. — Что случилось? Скажи, говорил ли он о… о Пути Мрака?

— Да, — ответила Эовин. — И он ушел в ту тень, из которой никто не возвращается. Его нет больше.

— Тогда наши пути разошлись, — сказал Эомер. — Нам придется ехать без него, и наши надежды гаснут.

Теоден и его свита разошлись по приготовленным для них шатрам. Мерри тоже не был забыт: для него была поставлена палатка рядом с шатром Теодена, и он сидел там один, глядя, как воины снуют туда н сюда, я размышлял обо всем, что видел и слышал за последнее время.

— Путь Мрака, — пробормотал он. — Путь Мрака! Что это может значить?

Все мои друзья покинули меня, все ушли навстречу опасностям: Гандальф с Пиппином — на воину на востоке, Фродо с Сэмом — а Мордор, Странник с Леголасом и Гимли — на Путь Мрака. А скоро придет, наверно, и моя очередь.

Тут зазвучала труба, и его позвали к столу в шатер правителя. Теоден встретил его ласково и не дозволил служить, как оруженосцу, а усадил рядом с собою. Вместе с ним сидели Эомер, его сестра Эовин и военачальник Дунхир.

Они говорили о войне, о Пути Мрака, и сердце у Мерри сжималось от этих невеселых речей.

Но вдруг в шатер вошел старший из стражей: — Прибыл гонец из Гондора, — сказал он, — и желает видеть правителя немедленно.

— Пусть войдет, — приказал Теоден.

Гонец вошел, и Мерри зажал себе рот рукой, чтобы не вскрикнуть: в первый момент ему показалось, что он видит ожившего Боромира, Гонец был в зеленом плаще поверх серебряной кольчуги, а на плече у него блестела серебряная звездочка. Преклонив колено, он подал Теодену стрелу с черным оперением и красным наконечником. — Приветствую повелителя Рохиррнм, друга Гондора! — сказал он. — Денетор, наш правитель, призывает на помощь вашу силу и быстроту, иначе Гондор погибнет.

— Красная Стрела! — произнес Теоден, и рука у него дрогнула, когда он принимал ее. — Никогда в мое время ее не видели в Рохане. Какой же помощи ждет от меня могучий Денетор?

— Не мне знать, о чем знает или думает наш правитель, — ответил гонец.

- Он не приказывает вам, но просит только вспомнить прежнюю дружбу и прежние клятвы. Война надвигается на нас отовсюду — с юга, с востока, с севера. Торопитесь! Судьбы нашего мира будут решаться у стен нашего Города, и если силы Врага не будут там остановлены, то они зальют весь Рохан, и эта долина перестанет быть убежищем.

— Мы придем, — произнес Теоден. — Сбор начнется завтра. Скажи Денетору Гондорскому, что правитель Рохана сам поведет свое войско, хотя может и не вернуться с поля битвы. Но путь между вами и нами далекий, и пройдет неделя, прежде чем вы услышите наш боевой клич. Отдохни здесь эту ночь, а завтра ты увидишь сбор наших войск и укрепишься духом для возвращения в Гондор.

Он встал, а за ним и остальные. — Ступайте на отдых, все, — сказал он.

- Ты, добрый Мериадок, больше не понадобишься мне сегодня, но с восходом солнца я призову тебя.

— Меня не бросят здесь, не бросят! — повторил себе Мерри, засыпая в своей палатке. Ему показалось, что он едва успел закрыть глаза, когда его уже разбудили. — Но еще совсем темно! — сказал он тому, кто поднял его с постели. — Солнце не взошло еще.

— Нет, и не взойдет сегодня, — ответил воин. — Может быть, оно не взойдет никогда, но все же время не ждет. Поскорее!

Мерри торопливо оделся и вышел. Было темно, самый воздух потемнел и стоял неподвижно. Небо превратилось в мрачный свод, на котором не было ни огонька, ни движения. Люди тревожно поглядывали вверх и перешептывались; все они были бледны, а некоторые казались испуганными.

В шатре у Теодена Мерри увидел еще одного гонца из Гондора и узнал, что тьма поднялась из Мордора в небо накануне, с заходом солнца, и что она висит сейчас над всей страной, от самого Эфель Дуата, и все сгущается.

Теоден некоторое время обдумывал это известие, а потом приказал, чтобы все его Всадники выступили немедленно, а остальные войска следовали за ними по мере того, как будут собираться. Он дал знак Эомеру, и тот вышел; тотчас же зазвучали трубы, но в этом мрачном воздухе их голос казался хриплым и надтреснутым.

Потом правитель обратился к Хоббиту. — Я еду на битву, добрый Мериадок, — сказал он. — Я освобождаю тебя от службы, хотя ты останешься моим другом. Ты будешь жить здесь и, если захочешь, будешь служить Эовин, моей наместнице.

— Но, повелитель, — возразил несмело Мерри, — я предложил вам свой меч и не хочу расставаться с вами. Все мои друзья ушли на эту войну, и мне стыдно будет остаться.

— Но ты не сможешь ехать на наших конях, — сказал Теоден. — Они не по твоему росту и силе.

— Тогда привяжите меня к седлу или хоть к стремени, — взмолился Мерри.

- А если мне нельзя ехать, я готов побежать пешком, хоть оы мне пришлось стереть себе ноги до колен!

Теоден улыбнулся. — Скорее я готов взять тебя к себе на седло, — сказал он. — Но ты, по крайней мере, можешь сопровождать меня в Эдорас: оттуда двинется все наше войско.

Мерри опечалился, но тут Эовин взяла его за руку. — Пойдемте, Мериадок, — сказала она. — Я покажу вам вооружение, которое приготовила для вас по просьбе Арагорна. — Она привела его в шатер свиты Теодена, и оружейник принес туда шлем, круглый щит и другое снаряжение, сделанное по росту Мерри.

— Здесь яе нашлось для вас ни кольчуги, ни панциря, — сказала Эовин, — но возьмите вот эту кожаную куртку, пояс и кинжал; а меч у вас есть.

Мерри низко поклонился ей, и она вручила ему щит с белым конем на зеленом поле. — Возьмите, — сказала она, — и пусть они принесут вам удачу.

Прощайте, добрый Мериадок! Может быть, мы с вами еще свидимся.

Они прибыли в Эдорас около полудня, но казалось — это были сумерки.

Здесь Теоден задержался, чтобы присоединить к своему войску еще сотни полторы Всадников. Потом он ласково простился со своим оруженосцем, хотя Мерри умолял не оставлять его здесь.

— Тебе не под силу этот поход, — сказал ему Теоден. — Да и что ты будешь делать, добрый Мериадок, в такой битве, какая ждет нас на полях Гондора?

— Кто может это знать? — возразил Мерри. — Но разве не для того и вы назвали меня своим оруженосцем, чтобы я всегда был с вами? И я не хочу, чтобы обо мне потом рассказывали, что я всегда был, как ненужная вещь, от которой все стремятся избавиться.

— Я взял тебя, чтобы уберечь, — ответил Теоден, — и чтобы ты повиновался мне. Никто из моих Всадников не сможет взять тебя с собою. Если бы сражение шло перед моими воротами, то о твоих подвигах сложили бы песни.

Но отсюда до Гондора — сто двадцать лиг. Я не скажу ничего больше.

Мерри поклонился и ушел, огорченный. Ему оставалось только смотреть на строящиеся ряды Всадников. Люди хлопотали: кто седлал коня, кто прилаживал [вооружение, а некоторые тревожно поглядывали на низко нависшее небо. Вдруг кто-то подошел сбоку вплотную к Хоббиту; он взглянул и увидел молодого Всадника и вспомнил, что еще утром видел его и поразился затаенной скорби в его чертах и взгляде.

— "Где воля тверда, там нет преград", — такова у нас поговорка, — прошептал ему Всадник, — и я знаю, что это правда. Вы хотите идти туда, куда идет наш правитель: я вижу это по вашему лицу.

— Да, очень хочу этого, — ответил Мерри.

— Так вы можете поехать со мндой, — сказал Всадник. — Я посажу вас впереди себя и закрою плащом, и никто не увидит вас в этом мраке. Нельзя отказывать тому, кто так стремятся помочь. Не говорите никому ни слова, но приходите ко мне.