Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 90)

— Очень вам благодарен! — радостно ответил Мерри, а потом прибавил: — Но, простите, я не знаю, как вас зовут.

— Неужели? — тихо произнес Всадник. — Ну, так зовите меня Дерихельмом.

Так и случилось, что когда Рохиррим выступили, то Мерри сидел в седле впереди Дерихелыма, и серый конь ничуть не замечал этого, ибо молодой Всадник был легче всякого другого, хотя силен и ловок.

Они остановились на ночлег в ивовых зарослях над рекой, в двенадцати милях от Эдораса, а когда тьма чуть посветлела, продолжили путь. Когда они были близ болот, питаемых рекой Энтов, к ним стали прибывать люди с вестями о нападении врагов на восточные границы, о стаях Орков, скитающихся близ Роханского прохода.

— Вперед, вперед! — вскричал Эомер — Сворачивать в сторону уже поздно!

Болота Энтов — наша защита сбоку, но мы должны спешить. Вперед, вперед!

И Теоден покинул пределы Рохана; и его путь, миля за милей, вился

вдоль горной гряды с маяками на вершинах. Но их огви погасли. Страна лежала вокруг холодная и мрачная; а тень все сгущалась впереди, и надежды угасали в каждом сердце.

На пятые сутки похода, ночью, войско расположилось на ночлег в сосновой роще у подножья холмов Эйленаха; за этой грядой начинался обширный и мрачный лес Друадая, по ту сторону которого лежала дорога в Анориен.

Мерри лежал на земле, закутавшись в одеяло; он очень устал, но не мог уснуть, и на душе было очень тяжело. Теперь он спрашивал себя, зачем ему понадобилось так рваться в этот поход, когда у него была не только возможность, но и прямой приказ оставаться в Эдорасе или в Северной лощине.

Теоден был очень недоволен, узнав о его присутствии в войске, а от Дерихельма было мало радости: за все это время он не сказал почти ни слова.

Мерри закрыл глаза, потом открыл, но почти не заметил разницы. Под деревьями было темно и душно, и он знал, что в невидимом небе нет ни звездочки. Это угнетало его; а еще больше угнетало сознание, что они окружены опасностями и что враги находятся где — то совсем близко. Орки шныряли по лесу и среди холмов; некоторые из посланных в разведку Всадников не вернулись. Мерри прислушался и снова — как уже не раз в эту ночь — услышал отдаленный гул барабанов. Ему стало не по себе.

Ему очень хотелось поговорить с кем — нибудь, и он подумал о Пиппине, но от этой мысли стало еще тревожнее. Бедный Пиппин, запертый в каменном городе, одинокий, испуганный… Но тут звук барабанов раздался совсем близко; между деревьями замелькали прикрытые фонари, задвигались какие — то темные фигуры. Мерри приподнялся и сел, и почти тотчас же кто-то споткнулся об него, вполголоса проклиная древесные корни. Хоббит узнал Эльфхельма, начальника того отряда, с которым ехал.

— Я не корень, — сказал он. — Я Мериадок, Хоббит. Что случилось?

— Все, что может случиться в такой тьме, — ответил Эльфхельм. — Мы должны быть наготове: нам могут приказать двинуться немедленно.

— Враги идут? — тревожаю спросил Мерри. — Я слышал барабаны, или это мне только показалось…

— Враги не решаются сойти с дороги, — ответил Эльфхельм, — а барабаны — это речь Лесных людей, живущих в лесу Друадан.

— Лесных людей? — переспросил Мерри. — Разве в этом лесу живет кто-нибудь? Я никого не видел.

— Нелегко увидеть кого — нибудь в такой темноте, — возразил Эльфхельм. — А Лесных людей немного, и они осторожны и умеют прятаться, как никто. Хорошо еще, что они не воюют с нами: они меткие стрелки, а стрелы у них отравленные. Они никогда не были союзниками ми нам, ни Гондору, но этой тьмы они боятся и сейчас предложили нашему правителю свою помощь. Они вон там, где фонари. — Он махнул рукой в ту сторону и исчез. Мерри встревожился еще больше, узнав о Лесных людях с отравленными стрелами, и ему захотелось узнать о них побольше; поэтому он тотчас же вскочил и заторопился, спотыкаясь, вслед за фонарями, мелькающими среди деревьев.

Крадучись, он вышел на полянку, где с ветки большого дерева свисал фонарь, отбрасывая круг неяркого света. Под этим деревом сидели Теоден и Эомер, а перед ними присело на корточки странное существо: человек, но такой низкорослый и коренастый, что он походил больше "на старый, узловатый пень или на неуклюжую каменную глыбу. Ноги и руки у него были толстые, короткие, узловатые, борода клочковатая, как высохший мох, я он был одет в травяную юбку и травяную же накидку. Он говорил низким, гортанным голосом, и говорил, к изумлению, на Общем языке, хотя с трудом подбирал слова и иногда сбивался на свое собственное непонятное наречие.

Это был вождь Лесных людей, и его звали Гхан-бури-Гхан; он предложил правителю Рохана провести его войско по древней дороге, некогда проложенной Людьми Гондора через холмы, но уже давно заброшенной и никому, кроме Лесных людей, неизвестной. — Лесные люди покажут вам этот путь, — сказал он. — Вы истребите Орков, прогоните тьму блестящей сталью, и Лесные люди смогут спокойно вернуться в свой лес. — В награду он просил только, чтобы Люди Рохана оставили Лесных людей в покое и не преследовали их, как диких зверей. В доказательство своей искренности он сказал, что сам поведет передовой отряд Рохиррим и что они могут убить его, если увидят в нем измену.

— Да будет так, — произнес Теоден.

— Поспешите, — добавил Лесной вождь. — Мы чуем солнце, даже когда оно невидимо. Оно уже восходит над горами на востоке. День начинается.

— Мы поспешим, как можем, — сказал Эомер, — но едва ли успеем прийти вовремя: до Минас Тирита еще далеко.

Мерри поспешил вернуться к своему месту, чтобы быть готовым выступить по приказу. Это был последний бросок перед битвой, и ему пришлось подумать о Пиппине и о горящем Городе, чтобы подавить свой страх.

Они выступили под охраной Лесных людей, не позволявших ни одному Орку сойти с дороги в Анориен. Всадники разбились на небольшие отряды, и во главе каждого отряда шел Лесной человек; но старый вождь шел с Теоденом.

Древняя дорога, давно покинутая и заросшая кустарником, проходила недалеко от стоянки, но без проводников найти ее было бы невозможно. Пользуясь ею, можно было приблизиться к Городу скрытно; этой возможности не давали ни главная дорога, ни крутые голые склоны, поднимавшиеся все выше и выше — к вершине Миндоллуина.

Когда последний отряд Всадников вступил на древнюю дорогу, из зарослей вокруг выскользнуло несколько стоанных созданий, так похожих на старика Гхана и друг на друга, что Мерри не мог различить их между собою. Это были разведчики; поговорив с ними, Гхан сказал Теодену, что путь свободен до самого Минас Тирита, что враги сокрушают стены Города огнем и железом, но не ждут нападения с тыла, ибо считают все пути на запад перерезанными.

— Добрые вести! — вскричал Эомер. — Самый мрак, посланный Врагом, помогает нам; а его слуги так занялись разгромом, что забыли обо всем остальном. Теперь мы можем ударить по ним, когда они не ждут.

Теоден дружески простился с вождем Лесных людей, и тот уже повернулся, чтобы уйти, но вдруг остановился, взглянул вверх и принюхался. Глаза у него заблестели.

— Ветер меняется! — вскричал он и вместе со своими сородичами мгновенно исчез в темноте. Барабаны вскоре послышались снова, — очень далеко и слабо. Но никто из Всадников Рохана не усомнился в том, что Лесные люди, такие дикие и безобразные с виду, оказались верными товарищами.

Теперь Теоден торопился еще больше, и после недолгого отдыха войско двинулось в путь, уже не останавливаясь. Далеко впереди и почти прямо перед собою оно видело красные отсветы, на фоне которых вырисовывались склоны холмов.

Отряд Эльфхельма шел вслед за Теоденом и его свитой, и теперь Мерри заметил, что Дерихельм в темноте пробирается все дальше вперед, пока не очутился позади свиты правителя. Но никто не заметал этого.

Эомер послал вперед нескольких разведчиков, и те, вернувшись, рассказали, что Город объят пламенем и что под его стенами собрались большие вражеские силы, но что их тылы не охраняются. А ветер поворачивает к югу, и к рассвету мрак в небе может рассеяться.

Теоден ободрился, услышав эти вести. Он обратился ко всему войску, призывая к битве и к победе над врагами; он отдал распоряжения и указал каждому из военачальников место в бою. — Вперед, без страха! — вскричал он и устремился по дороге, и все последовали за ним, хотя было еще совсем темно.

Это было в Анориене, среди полей Пеленнора, близ той самой каменной стены, у которой Люди Гондора остановили недавно Гандальфа с его белым конем.

Передний отряд мчался со всею скоростью. Дерихельм держался позади всех, а за спиной у него сидел Мерри, крепко вцепившись в него левой рукой, а правой стараясь извлечь клинок из ножен. Только теперь он мог в полной мере оценить истину слов Теодена: "Что ты будешь делать, Мериадок, в такой битве?"

"Только одно, — мрачно подумал он. — Мешать Всаднику и надеяться, что не упаду с седла, и не буду затоптан копытами скачущих коней".

До каменной стены было не больше лиги, и они достигли ее быстрее, чем хотелось бы Мерри. Раздались крики, лязг оружия, потом все утихло: Всадники расправились с небольшим отрядом Орков, разрушавшим стену.

Когда стена осталась позади, Теоден дал знак осталовиться. Дерихельм держался поближе к правителю, хотя его отряд шел далеко справа; выглянув из-за его спины, Мерри увидел милях в десяти впереди зарево большого пожара, а между заревом и войском Рохана — широкий полумесяц из огней, ближайший из которых был не дальше чем в лиге. Он ничего не мог разглядеть на темной равнине и не замечал ии признаков зари, ни признаков перемены ветра.