Джон Рональд – Повесть о кольце (страница 111)

Арагорн и Гандальф отыскали смотрителя Дома Исцелений и сказали ему, что Фарамир и Эовин должны оставаться здесь еще много дней и что им нужен хороший уход. — Эовин должна пролежать еще дней десять, — сказал Арагорн. — Не позволяйте ей уйти, даже если она захочет встать.

А Гандальф добавил, что Фарамиру можно сообщить о смерти Денетора, но нельзя говорить о поразившем его безумии. — Проследите, чтобы не говорили об этом ни Берегонд, ни Хоббиты, которые при этом были, — сказал он.

Смотритель спросил у них, что делать с Мерри, если тот захочет встать, и Гандальф ответил, что это ему можно позволить. — Он может погулять со своими друзьями, когда захочет, — добавил он.

— Замечательный народ! — сказал Смотритель, покачав головой. — Хрупкий с виду, но внутри — очень крепкий.

У дверей Дома собралась целая толпа, чтобы видеть Арагорна; когда, поужинав, он вышел, многие стали подходить и просить, чтобы он исцелил их родичей или друзей, больных, раненых или пораженных Дыханием Мрака. И Арагорн послал за сыновьями Эльронда, и втроем они трудились до глубокой ночи. И все в Городе говорили: — Вот пришел подлинный вождь и правитель! — Но потом он почувствовал, что его силы иссякают; и, закутавшись в свой серый плащ, он, уже перед рассветом, выскользнул из Города и вернулся в свой шатер, чтобы отдохнуть немного.

А утром над Цитаделью развевалось знамя Дол Амрота, с белым, похожим на лебедя, кораблем на голубых волнах; и люди смотрели на него и удивлялись, и многие думали, что все, происшедшее в эту ночь, только приснилось им.

ГЛАВА Х

ВОРОТА ОТКРЫЛИСЬ

Утро после дня битвы встало свежее и ясное, с легкими облачками в небе и ветром, поворачивающим с запада. Леголас и Гимли с зарей были на ногах и попросили разрешения пойти в Город: им хотелось повидать Мерри и Пиппина.

— Приятно узнать, что они живы, — сказал Гимли. — Они стоили нам великих трудов и скорби в Рохане, и мне не хотелось бы, чтобы эти труды пропали даром.

— Идите же к ним, — сказал Арагорн, — а заодно передайте благородному Имрахилю, нынешнему правителю Города, что я жду его с Эомером и прочими военачальниками здесь, в моем шатре. Я еще не хочу входить в Город, но нам нужно посоветоваться о важном деле.

Эльф и Карлик вместе вошли в Минас Тирит, необращая внимания на то, что все встречные удивляются, видя их вместе.

— Здесь есть хорошая каменная кладка, — сказал Гимли, поглаживая себе бороду, — но не везде; а улицы нужно было бы устроить, и получше. Если Арагорн будет правителем здесь, я предложу ему услуги наших лучших мастеров, и мы сделаем Город таким, что им можно будет гордиться.

— Здесь нужно побольше садов, — добавил Леголас. — Дома здесь мертвы, и мало в них того, что растет и радуется. Если Арагорн будет правителем Города, то Лесное племя пришлет ему много певчих птиц, цветов и вечнозеленых деревьев.

Они нашли Имрахиля, и Леголас, взглянув, низко поклонился ему, узнав в нем родича Эльфов. — Приветствую великого вождя! — сказал он. Мы хотим видеть наших друзей, Мериадока и Перегрина; нам сказали, что они находятся на вашем попечении.

— Вы найдете их в Доме Исцелений, — и я провожу вас туда, — ответил Имрахиль.

Но Леголас поблагодарил его, попросил только дать им провожатого и передал вождю Дол Амрота слова Арагорна. — Митрандир уже там, — добавил он.

— Мы придем, — ответил Имрахиль и учтиво простился с ними.

Вскоре пришел его слуга и повел их в Дом Исцелений; там в саду они нашли своих друзей, и их встреча была радостной. Некоторое время они гуляли и беседовали, наслаждаясь короткой минутой отдыха и покоя; потом, когда Мерри устал, они сели на стене яруса, и позади них был сад, а далеко впереди — Андуин, сверкающий на солнце.

Хоббиты начали расспрашивать своих друзей об их плавании с юга, и те рассказали обо всем, что случилось с ними после прощания в долине Агларонда. Арагорн повел своих спутников такими страшными путями, по которым не ходил еще никто из живых: то в подземном мраке, в котором тяжело было даже Карлику, то по заоблачным высотам, где едва мог выдержать Эльф.

Так труден был этот путь, что их поддерживала только воля Арагорна и их преданность ему. Но никто не отступил, даже кони Бродяг, хотя им было труднее, чем всем прочим. В подземельях и на горных высях чувствовалось присутствие каких — то незримых существ, то равнодушных, то прямо враждебных; они иногда стремились помешать идущим, но воля Арагорна укротила их.

В ущелье Эреха отряд спустился на равнину, и их сопровождали те невидимые обитатели высот и подземелий, кого увлекла с собою воля Арагорна.

А после Эреха они скакали почти без отдыха четыре дня и четыре ночи, и на пятый день достигли Пеларгира на Андуине, жители которого сражались с Умбарскими пиратами и с войсками Харада. Но по пути к Арагорну присоединились воины из местностей, по которым он прошел, и теперь войско у него было такое большое, что он устремился на врагов и опрокинул их. Тут врагов охватил ужас перед Невидимыми, и они бежали, бросив свои корабли. На каждый из кораблей Арагорн послал кого — нибудь из своих Бродяг, и они освобождали там пленных и расковывали рабов, но просили их приложить на веслах все силы, чтобы достичь Минас Тирита как можно скорее, ибо Арагорн знал, что Город стоит на краю гибели.

— Но мы были еще далеко, — сказал Гимли в заключение, — и начали уже отчаиваться, когда в полночь моряки из Этира, бывшие с нами, сказали, что с Моря поднимается ветер. И мы подняли паруса, и ветер пришел и помчал нас, так что утром мы прибыли вовремя и развернули свое знамя в битве. Это был великий день и великий час, чтобы ни случилось дальше. Мы сделали все, что могли, и я надеюсь сделать еще больше, во славу Горного племени.

— А я — во славу Лесного, — добавил Леголас, — и из любви к тому, на чьем знамени вышито Белое Древо Эльфов.

Они умолкли и сидели, погрузившись в задумчивость, пока военачальники совещались в шатре у Арагорна.

Простившись с Леголасом и Гимли, Имрахиль послал за Эомером, и они вместе направились в шатер Арагорна, поставленный на том самом месте, где погиб Теоден. Там они нашли Гандальфа, сыновей Эльронда и других военачальников.

— Нам нужно решить, что делать дальше, — сказал кудесник, когда все военачальники собрались в шатре. — Денетор говорил перед смертью, что силы, обратившиеся против его страны, непреодолимы; и это так и есть. В этой войне нет надежды на победу, если надеяться только на оружие.

— Что же вы предлагаете нам? — спросил Эомер. — Неужели мы должны только отступить и ждать своей гибели?

— Нет, — возразил кудесник. — Я только сказал, что победы нельзя добиться оружием; я и сейчас надеюсь на победу, но не на оружие. Ибо в центре всех событий стоит Кольцо Власти — опора Черной Крепости и надежда Саурона. Если оно вернется к Нему, то вся наша доблесть будет напрасной, а Его победа — быстрой, полной и прочной до конца этого мира. Но если оно будет уничтожено, то Он падет, чтобы не подняться больше, навсегда станет тенью среди теней, бессильной воплотиться.

Он рассказал им все, что было ему известно о Сауроне. По его словам, Темный Владыка знает, что Кольцо найдено, и не знает только, где оно находится; Он думает, что оно попало к кому — либо из Вождей Запада, и теперь Он следит за ними и ждет, чтобы они начали ссориться из — за этого талисмана; а тогда Он сумеет воспользоваться их раздорами и вернуть себе Кольцо. И Он следит так внимательно, что забывает следить за собственной страной.

— Если я не ошибаюсь, то вы, Арагорн, показались Ему в Камне Ортанка?

— спросил кудесник.

— Да, я сделал это перед тем, как выйти из Хорне, — ответил Арагорн. — К тому времени шел уже десятый день, как Кольценосец шел на восток от Рауроса, и я решил отвлечь Око от Его страны. Правда, я не знал тогда, что Саурон ответит на мой вызов так быстро и с такой силой.

Но Гандальф одобрил его. — Именно это и нужно было сделать, — сказал он, — и вы хорошо использовали Камень. Но вот что я советую всем вам.

Кольца с нами нет, и без него мы не можем надеяться победить силой силу Врага. Но мы должны во что бы то ни стало отвлечь его Око. Мы должны двинуться навстречу Ему, сейчас же; должны стать приманкой, на которой могут сомкнуться Его челюсти, ибо среди нас Он будет искать нового обладателя Кольца. Может случиться так, что все мы погибнем в битве, вдали от страны живых, и даже не узнаем, что Кольцо уничтожено и что Саурон пал; но мы должны пойти на это, чтобы дать Кольценосцу его единственный шанс, пусть хоть самый ничтожный.

Он умолк, и все долго молчали. Но все видели, что совет кудесника разумен; и когда Арагорн заявил, что принимает его, то все присоединились к нему. Подсчитали войска; оказалось, что военачальники могут собрать семь тысяч конных и пеших, а в Городе после этого останется еще больше войск, чем перед нападением Мордора.

Через два дня после этого войска собрались на Пеленнорской равнине, готовые выступить.

Леголас и Гимли должны были ехать вместе, в одном отряде с Арагорном, Гандальфом и сыновьями Эльронда. Но Мерри, к своему великому огорчению, был вынужден оставаться в Городе.

— Вы не готовы к такому походу, — сказал ему Арагорн. — Но в этом нет ничего постыдного. Если даже вы не сделаете в этой войне больше ничего, вы уже стяжали великую славу. Представителем Шира будет Перегрин, которому еще нужно сравняться в подвигах с вами. А что до опасности, то она одинакова для всех: для тех, кто идет к Воротам Мордора, и для тех, кто останется здесь. Прощайте.