И эхо дрогнуло средь скал.
«За гибель я твою воздам,
Хотя бы к Ангбандским вратам
Судьба направила меня», —
И он, слезы не пророня,
Отворотился молча: мгла
Герою сердце облегла:
Сир, обездолен, одинок,
Он в ночь пустился без дорог
И без труда сыскал следы —
Победоносны и горды,
Назад убийцы маршем шли
В пределы Северной земли,
Топча кусты, трубя в рога.
По следу злобного врага,
Как пес – за дичью, быстр и смел,
Шел Берен. Где родник темнел
(То Ривиль тонкою струей,
Излившись с пустоши глухой,
Нес воды в серехский тростник),
Головорезов он настиг.
Со склона ближнего холма
Он счел их всех: врагов – не тьма,
Но всех он перебьет навряд:
Велик достаточно отряд,
Разбивший лагерь у ручья.
Бесшумно, как в траве змея,
Поближе подобрался он.
Уже сморил уставших сон;
Разлегшись, пили вожаки,
И, ухмыляясь воровски,
Награбленному счет вели,
И по рукам трофеи шли.
Завистливо и алчно всяк
Косился на любой пустяк,
Что посрывали с мертвых тел.
Один кольцо в руках вертел:
«Чур, это мне! Гляди, братва,
Моя добыча какова!
Таких немного видел мир!
Сраженный мною Барахир
Его носил, стервец и плут!
Когда побасенки не врут,
Какой-то там эльфийский князь
Им наградил, не мелочась,
Лихого мечника. И что ж?
Он пал – на что подарок гож,
Раз Барахир уже мертвец?
Хоть от эльфийских от колец
Добра не жди, я утаю
Находку ценную свою,
Удвоив жалкий свой барыш.
Расстаться с перстнем? Нет, шалишь!
Мне Саурон наказал принесть
Кольцо – но у него не счесть
В казне сокровищ! Ей-же-ей,
Чем князь богаче, тем жадней!
Чур, про добычу ни словца!
Скажу, что не нашел кольца!»
Тут из-за дерева стрела
Взвилась – и речь оборвала:
С торчащим в горле острием,
Убийца рухнул вниз лицом,
Ухмылки не стерев. Стремглав,
Как беспощадный волкодав,
