Ворвался Берен в стан врагов,
Двоих отбросив, заколов
Того, кто дал отпор ему,
Схватил кольцо, и вновь во тьму
Метнувшись, сей же миг исчез.
Истошный крик прорезал лес:
Звенели в нем и страх, и гнев;
Как волчья стая, озверев,
Убийцы кинулись вдогон,
Ломясь сквозь зарослей заслон,
Поднявши гвалт, и рев, и вой,
Ругаясь – и за роем рой
Пуская стрелы наугад —
Где тени и листы дрожат.
Был Берен в добрый час рожден,
Над стрелами смеялся он,
Неутомим и легконог,
Любого обогнать он мог;
Как эльф, знал все пути лесов;
Броня работы кузнецов
Из Ногрода, крепка, светла,
От стрел владельца берегла.
Был Берену неведом страх:
За доблесть в сечах и боях
Он был отмечен меж имен
Воителей былых времен.
Шел слух: прославится герой
В веках, как Хадор Золотой,
Как Барахир и Бреголас,
И паче них во много раз.
Теперь же свет небес померк
Для Берена. Скорбя, отверг
Он смех и радость; воевал
Не ради жизни и похвал,
Но чтобы Моргота бы смог
Его карающий клинок
Сколь можно глубже уязвить, —
Доколе горькой жизни нить
Не оборвется и доколь
Со смертью не утихнет боль.
Страшась лишь участи раба,
Он смерти вызов слал – судьба
Его оберегала. Толк
О дерзких подвигах не молк
И вновь надежду даровал
Тем, кто ослаб и духом пал.
При слове «Берен» люд в ночи
Опять тайком точил мечи
В подпольных кузнях; песен звук
Звенел в тиши – про меткий лук,
Про Дагмор, меч; и как герой
Бесшумно проникал порой
Во вражеские лагеря,
Чтоб там прикончить главаря;
Как загнан в угол, окружен,
Выскальзывал из сети он
И возвращался всякий раз, —
Под звездами в полночный час,
В тумане или белым днем.
Так пели без конца о нем —
О череде его удач:
Загонщик – загнан, пал палач;
Зарублен Горгол Живоглот,
На Ладрос учинен налет,
Друн выжжен; перебит отряд —
