Обманный морок, что помог
Влюбленного завлечь в силок!
Объятья духов холодны!
А что же до твоей цены —
Я расплачусь с тобой сполна:
Давно мертва твоя жена
И стала пищей для червей
Тебя ничтожней и гнусней!
Но вновь ты встретишь Эйлинель
И ляжешь вновь в ее постель,
Забыв про войны, гнет невзгод
И мужество! Награда ждет!»
Уволокли его, и он
Жестокой смертью был казнен,
И в яму сброшен был, на дно,
Где упокоился давно
Несчастной Эйлинели прах —
Убитой в выжженных лесах.
Так сгинул Горлим, и не раз
Он клял себя в предсмертный час.
Так Моргот сплел искусно сеть,
Чтоб Барахира одолеть.
Предательство свело на нет
Благословенье, что от бед
Хранило край тот испокон:
И пал невидимый заслон
Вкруг Аэлуина – в тайный стан
Был путь отныне невозбран.
О Берене, сыне Барахира, и о том, как ему удалось спастись
Стояла осени пора,
Пригнали с Севера ветра
Густую хмарь. Темна, мутна,
Плескала стылая волна,
И шелестел пожухший дрок.
«Сын Берен, – Барахир изрёк, —
Дошла молва: на нас Гаурхот
Рать многочисленную шлет;
У нас же на исходе снедь.
Тебе достался жребий – средь
Всех прочих: так ступай скорей
Просить подмоги у друзей,
Какие даже посейчас
Тайком поддерживают нас,
И постарайся принести
Нам вести. Доброго пути!
Вернись скорей! Отряд наш мал,
Да Горлим или заплутал,
Иль мертв. Нам без тебя невмочь!
Прощай!» Пустился Берен прочь;
Пока же шел сквозь чащу он,
В душе, как погребальный звон,
Звучали эхом без конца
Последние слова отца.
Сквозь лес и топь, и луг, и лог
Он шел и шел: был путь далек,
Он миновал Сауронов стан:
Пылал костер, багрово-рдян,
И вой заливистый не молк:
То промышляли орк и волк.
Когда же повернул он вспять,
Пришлось ему заночевать
В лесу: устал и изнурен,
Найдя барсучью нору, он
Залег под корни и траву.
Во сне, а может, наяву 
