Сошла в Белерианд ночной:
Турингветиль перед тобой».
«Ты лжешь, обманывая взгляд —
Отнюдь не мысль. Так сбрось наряд,
Что чужд тебе. Предстань иной —
В своем обличье предо мной!»
И призрак сник, затрепетал,
Наряд летучей мыши пал
К ногам; обличием иным
Предстала дева перед ним.
Волос туманный водопад
Струился по плечам; наряд,
Подобный сумеркам, таил
Мерцание ночных светил.
Сон, сладостное забытье
Струились зыбко вкруг нее,
Сплетаясь с ароматом трав
Эльфийских вековых дубрав
В искристом серебре лучей,
Где переливами дождей
Вечерний воздух напоен.
К ней двинулся со всех сторон
Подземных тварей алчный ряд.
Воздев персты, потупив взгляд,
Запела в тишине она
Мотив забвения и сна,
Волшбы исполненный – сродни
Тем чарам, что в былые дни
В безмолвном сумраке полян
Вплетала в песни Мелиан.
И Ангбанд стих. В последний раз
Огонь взметнулся и погас,
И в залы медленно вползла
Глубинных подземелий мгла,
Заполнив своды галерей
Игрою призрачных теней.
Все замерло: движенье, звук.
Во тьме, сгустившейся вокруг,
Застыла тишина: не глох
Лишь спящих чудищ смрадный вздох.
Один огонь во тьме не гас:
Взгляд Моргота горящих глаз.
И в тишине уснувших зал
Холодный голос прозвучал:
«Ну что ж, о Лутиэн, ну что ж —
И ты, как эльф и смертный, лжешь?
Входи ж, входи: в моих дворцах
Нужда и в слугах, и в рабах.
Что нового в земле отца?
Что Тингол? Верно, ждет конца
В своем краю, где гладь да тишь,
Забившись в нору, словно мышь?
Иль он безумен, раз не смог
Свое дитя от сих дорог
Держать подальше? Или он
Лазутчиками обделен?»
И смолкла песня, сжалась грудь:
«Был долог и тяжел мой путь,
Но не король послал меня —
Отец до нынешнего дня
Не знает, что за тропы прочь
Ослушную уводят дочь.
Но все дороги и пути
Ведут на север: я прийти
Сюда решилась в час нужды;
