Вкруг страшного столпа войны.
Пред троном – танов злобный ряд:
Строй балрогов. Огнем горят
Их гривы; блещет сталь клыков;
Поодаль – свора злых волков.
А над проклятой ратью бед
Струился ясный, чистый свет:
Свет Сильмарилей: их сковал
Короны Зла стальной оскал.
Се! Сквозь портал, одетый в ночь,
Тень, закружась, рванулась прочь,
И Берен вздрогнул: он – один,
Затерян, брошен средь глубин.
Крылатый призрак в тишине
Взмыл к сводам, рея наравне
С клубами дымных облаков.
И, как на грани темных снов
Вдруг возникает, неясна,
Тень – явь ли, порожденье ль сна,
Бесформенный, размытый мрак,
Что душу подчиняет – так
Замолкли голоса и смех,
Безмолвие накрыло всех.
Неясный, зыбкий страх объял
Угрюмый пиршественный зал
И рос, и подчинял себе,
Подобно боевой трубе
Тревожа в проклятых сердцах
Мысль об отвергнутых богах.
Но голос Моргота, как гром,
Пронзил безмолвье: «Вниз, фантом!
Сюда! И души, и умы
Открыты Властелину Тьмы, —
Мой взор тебе не обмануть!
Не жди – закрыт к спасенью путь!
Вступившие под своды врат
Не возвращаются назад!
Сюда! Пока не опалил
Мой гнев твоих невзрачных крыл —
Нелепая ночная мышь,
Что под личиною таишь
Иную суть! Спускайся вниз!»
И крылья дрогнули, сдались,
Поникли. Видит Берен: вот,
Затрепетав, прервав полет,
Тень пала вниз, в кромешный мрак,
К подножью трона; злобный враг
Вперил в нее горящий взор.
Тут Берен, скрытый до сих пор,
Ощерил пасть, припал к земле,
Пополз вперед, таясь во мгле,
Заполз под трон, как страж немой,
И замер, слившись с темнотой.
И молвила Тинувиэль —
Пронзительно и резко трель
Звучала в полной тишине:
«Из залов Ту велели мне
Сквозь ночь и Таур-на-Фуина тьму
Лететь к престолу твоему».
«Кто ж, кто ты, жалкий мотылек?
Ту сообщил мне все, что мог,
Не так давно. Зачем опять
Ко мне таких посланцев слать?»
«Я – та, чьи темные крыла
Свет лунный застят, чтобы мгла
