Но что за странный силуэт,
Таясь в тени, крадется вслед?
Крылатых тварей здесь не счесть,
Но мне известны все, что есть.
А эта – нет. Вампир, постой!
Мне не по вкусу облик твой
И род твой. Отвечай, велю:
Что за забота к королю
Тебя, крылатый ты червяк,
Ведет? Ручаюсь, что пустяк!
Не будет дела никому,
Войдешь ли, нет ли, я ль возьму
Да раздавлю тебя, как моль,
Иль крылья съем – вползи, изволь!»
Свирепый страж шагнул в проем;
Взор Берена сверкнул огнем,
Шерсть дыбом поднялась: преград
Не ведал дивный аромат
Неувядаемых цветов
Из Валинора, из краев,
Где длится вечная весна,
Где с травами обручена
Дождей искристая капель.
Там, где прошла Тинувиэль,
Зверь гнусным, дьявольским чутьем
Не мог не ощутить кругом
Чудесный этот фимиам —
Каким бы ни предстал глазам
Обманный облик, чар покров.
То Берен понимал, готов
У адской бездны на краю,
Дать бой – и умереть в бою.
Во взглядах – ненависть и гнев,
Два недруга, освирепев,
Воздвиглись грозно у ворот —
Лже-Драуглуин и Кархарот.
Как вдруг – о чудо! – дивный дар
Проснулся в деве: силу чар
Богов из Западных земель
Вдруг обрела Тинувиэль.
Она наряд вампира прочь
Легко отбросила; сквозь ночь
Так ласточка взлетит в восход;
Каскадом серебристых нот
Высокий голос зазвучал —
Так труб невидимых хорал
Пронзает сердце, чист, звенящ,
В прохладных нефах утра. Плащ,
Руками сотканный, как дым,
Как вечер, маревом густым
Объявший землю, лег волной
На очи чудища, покой
Даря ему, и тень, и сон,
Мерцаньем звездным озарен.
«Измученный, злосчастный раб,
Усни, пади – бессилен, слаб,
Вниз – отрешившись от страстей,
От глада, боли и цепей,
В забвенье вне границ и дна,
В бессветный сумрак, в омут сна —
На краткий час – взываю я! —
Забудь о пытке бытия!»
И взор померк, и торс обвис;
Зверь рухнул – так валится вниз
Бык, заарканенный петлей.
