Та, кем он преданно любим,
Целует в лоб, дает питье,
А песнь целящая ее
Могущественней мудрых рун,
Что помнят лекарь и ведун.
Ночного бдения часы
Проходят. Каплями росы
Осел туман; редеет тень,
И сумерки сменяет день.
Тогда, исполнен новых сил,
Очнулся и глаза открыл
Вновь Берен, и воскликнул: «Я
Блуждал в плену небытия,
Под тусклым небом чуждых стран,
Все глубже уходя в туман
Владений смерти ледяной.
Но голос, близкий и родной,
И страх, и боль переборол:
Как струны арф или виол,
Как перезвон колоколов,
Как звуки музыки без слов, —
Он звал и звал сквозь ночь, меня
Вновь возвращая к свету дня!
Се! Снова воссиял восход,
Опять дорога нас зовет
К опасностям, что не сулят
Спасенья мне. Ты ж в Дориат
Вернешься ждать среди дерев,
Пока эльфийский твой напев
Летит за мною по пятам
К далеким тропам и хребтам».
«Нет, во врагах теперь у нас
Не только Моргот: в горький час
Был втянут ты и твой поход
В рознь Эльфинесса. Гибель ждет
Обоих нас: такой финал
Отважный Хуан предсказал,
И будет так наверняка.
Нет, никогда твоя рука
Не вложит Тинголу в ладонь
Неугасимый тот огонь,
Тот Феаноров самоцвет,
Тогда зачем идти? От бед,
От страха, горя и тревог
Укроет нас лесной чертог,
Пусть целый мир нам будет дом!
Уйдем с тобой бродить вдвоем
Вдоль взморья или по горам,
Навстречу солнцу и ветрам!»
Так спор их длился без конца,
И мукой полнились сердца,
Ни взгляд ее – как звездный луч
За влажной пеленою туч, —
Ни нежность губ, ни гибкость рук,
Ни голоса певучий звук,
Ни Эльфинесса колдовство
Не образумили его.
Не соглашался он назад
Идти с ней в древний Дориат —
Лишь проводить до рубежей;
И в Нарготронд вернуться с ней
Не соглашался, чтоб страну
Невольно не втянуть в войну;
И допустить никак не мог,
Чтоб вновь скиталась без дорог
