Как если б волка пес настиг.
Конь встал, не превозмогши страх.
Воскликнул Келегорм в сердцах:
«Будь проклят, подлый пустобрёх,
Напавший на меня врасплох!»
Но ни скакун и ни ездок,
Никто насмелиться не мог
Подъехать ближе. Оробев,
На грозного Хуана гнев
Глядели все издалека.
Ни стрел, ни копий, ни клинка,
Ни Келегормовых угроз
Гигантский не страшился пес.
Не быть обидчику б живым,
Но дева сжалилась над ним.
Поднявшись на ноги, она
Воскликнула, удручена:
«Свой правый гнев уйми, мой лорд:
Вокруг довольно вражьих орд;
Не умалится их число,
Коль здесь мы приумножим зло,
Проклятьем древним смущены,
Ведь страждет мир в тисках войны,
И крах, и гибель впереди!
Умилосердись, пощади!»
Жизнь Куруфину сохраня,
Забрал доспехи и коня
У нома Берен, и забрал
Блистающий стальной кинжал
Без ножен, что в былые дни
Был кован в Ногроде: огни
Пылали, горны разогрев,
Тянулся колдовской напев,
И гномий молот в унисон
Гудел как колокольный звон.
Тех ран, что наносил клинок,
Уврачевать никто б не смог;
Он с легкостью любой металл,
Как древесину, разрубал
И рассекал доспех стальной,
Как нити пряжи шерстяной.
Теперь же рукоять клинка
Сжимала смертного рука;
И Берен, нома подхватив,
Прочь отшвырнул. «Покуда жив,
Вон! – насмехаясь, молвил он. —
Предатель, убирайся вон!
Поохлади в изгнанье пыл,
Чтоб впредь разбоя не творил
Исчадьям Моргота под стать
Сын Феанора! Совершать
Дела достойные взамен
Пора!» И Берен с Лутиэн
Собрались уходить уже,
А Хуан ждал настороже.
Воскликнул Келегорм: «Прощай!
На край земли или за край
Беги! Наш гнев тебе страшней
Голодной смерти средь камней;
В долинах и среди холмов
Месть Феаноровых сынов
Тебя найдет за много миль!
Ни девушку, ни Сильмариль
Надолго не удержишь ты!
Будь проклят – с вышней высоты,
