Ей суждено блуждать в слезах,
Забыв про смех, презревши страх.
Идти с тобою не вольна,
Тебе вослед пойдет она,
Сколь деве ты ни прекословь, —
Пока не встретимся мы вновь
Здесь – иль на берегу теней,
Любя все крепче, все сильней».
«Нет, Лутиэн, нет, ты смела,
Твоя любовь меня спасла
Из грозной крепости-тюрьмы.
Но в страшную обитель тьмы
Не уведу с собой, о нет,
Я твой благословенный свет».
Твердил он: «Никогда!» Она
Молила, нежности полна,
Вдруг, словно налетевший шторм,
Вскачь Куруфин и Келегорм
Промчались, злобясь и ярясь,
К лесной дороге, что вилась
Меж чащи Таур-на-Фуин, где мгла
Тенета темные сплела,
И Дориатским рубежом.
Гремела дробь копыт как гром.
Короткий этот путь пролег
В предел родни их, на восток,
Где Химлинг, холм сторожевой,
Над Аглоном навис главой.
Заметив путников, на них
Погнали скакунов шальных
Два брата, гневно хмуря бровь,
Как будто вздумали любовь
И двух влюбленных вместе с ней
Смять под копытами коней.
Храпят, и ржут, и шеи гнут,
Два гордых скакуна – и тут,
Свернув с пути в последний миг,
Скитальцев Куруфин настиг
И деву подхватил в седло.
Тотчас возмездие пришло:
Как буйствует владыка-лев,
От острых стрел рассвирепев,
Как, убегая от собак,
Олень перемахнет овраг, —
Так прыгнул Берен что есть сил
На Куруфина и схватил
Его за горло; от толчка
Конь рухнул, сбросив седока.
Беззвучно на ковре лесном
Боролись человек и ном,
А Лутиэн, оглушена,
Простерлась, мертвенно-бледна,
В траве под куполом ветвей.
Сжимал все крепче, все сильней,
Захват свой Берен: враг хрипит,
Глаза полезли из орбит,
Распух и посинел язык.
Но Берен в этот самый миг
От смерти был на волоске:
На Берена с копьем в руке
Мчал грозный Келегорм, готов
Сразить того, кто от оков
Спасен был девой. Зарычав,
На нома прыгнул волкодав,
Встопорщив шерсть, оскалив клык,
