Дорогу позабыть должны
В край Нарога: они и я
Отныне больше не друзья».
«Запомним всё!» – они рекли,
И развернулись, и ушли,
Забрав им преданный народ;
В рог протрубивши, от ворот
Коней погнали во всю мочь
И в ярости умчались прочь.
А Берен с Лутиэн меж тем
Все шли. Лес черен был и нем,
Дул стылый ветер, и, мертва,
Шуршала жухлая трава.
Но песни путников неслись
В морозную седую высь,
И приближался Дориат.
Где Миндеб от холмистых гряд
Сбегал, мерцая и искрясь,
Завеса Мелиан сплелась
Вдоль западных границ земли
Владыки Тингола. Блюли
Заклятья чащу: чужаки
Плутали, угодив в силки.
С тяжелым сердцем Берен рёк:
«Увы! Пришел разлуки срок,
Здесь мы расстанемся – и впредь
Нам вместе более не петь».
«Нам – разлучиться? Для чего ж?
Заря ясна и день погож».
«Дошли мы до границ страны,
Что Мелиан защищены:
Здесь ждет тебя в краю родном
Любимый лес и милый дом».
«С восторгом прозревает взгляд
Неоскверненный Дориат
И строй раскидистых дерев.
Однако, Дориат презрев,
И дом, и род, я прочь ушла.
Земля мне эта не мила,
Не милы травы и листы,
Когда со мной не рядом ты.
Эсгалдуин темен и глубок —
Там, где, бурля, шумит поток,
Ужели буду я одна,
Навек надежды лишена,
Скорбеть душой, взывать с тоской
Над равнодушною рекой?»
«Но Берен, смертный человек,
Не вступит в Дориат вовек,
Когда б и не чинил преград
Король. Я клялся, что назад
Я возвращусь, коль буду жив,
Лишь светлый Сильмариль добыв,
Чтоб заслужить желанный дар.
“Ни сталь, ни Морготов пожар
Ни Эльфинесса мощь и рать
Мне не сумеют помешать
Добыть желанный самоцвет”.
Я некогда принес обет
Во имя Лутиэн, светлей
Прекрасных смертных дочерей,
И пусть мой путь ведет во тьму —
Я верен слову своему».
«Так, значит, Лутиэн домой
Возврата нет: в глуши лесной
