В скале ни двери, ни окна;
Там страждут двое – лишь они
Остались в темноте одни.
Десятерых уж нет в живых —
Свидетельствуют кости их
О том, что Нарога сыны
Остались королю верны.
Так Фелагунду Берен рёк:
«Что я живу – в том малый прок.
Я ныне все сказать готов,
Чтоб вырвать друга из оков,
Его напрасно не сгубя.
Освобождаю я тебя
От прежней клятвы. Долг былой
Ты ныне оплатил с лихвой.
Что сверх того – то свыше сил!»
«Неужто Берен позабыл:
Посулы Морготовых слуг —
Что ветер в поле! Чашу мук
Нам суждено испить до дна,
Пусть даже наши имена
Услышит Ту. Конец один:
Узнав, – здесь Барахира сын
И Фелагунд – он будет рад
Умножить нашу боль стократ,
И участь худшая нас ждет,
Коль Ту прознает про поход».
Зловещий смех прорезал мрак:
«Воистину, все так, все так, —
Из ниоткуда голос рёк:
«Что смертный жив – в том малый прок,
Изгой никчемен. Но король,
Бессмертный эльф, способен боль
Немыслимую претерпеть.
Глядишь, узнав о муках средь
Застенков здешних, твой народ
Тебе на выкуп соберет
Немало ценного добра —
Каменьев, злата, серебра, —
И усмирится наконец.
А может, Келегорм-гордец,
Тебя предав твоей судьбе,
Венец и золото себе
Оставит; я же в свой черед
Сам все пойму про твой поход.
Волк голоден, грядет финал:
Довольно Берен смерти ждал!»
Шло время. В сумраке ночном
Два глаза вспыхнули огнем.
Рванулся Берен из оков,
Жизнь дорого продать готов,
Но вырваться из адских пут
Для смертного – напрасный труд.
Ло! С грохотом цепей металл
Разъединился, наземь пал;
Король, отчаяньем объят,
Не думая про клык и яд,
Напал на тварь волкам сродни,
Что кралась, хоронясь в тени.
Боролись долго ном и волк,
И хриплый рык во тьме не молк,
И пальцы рвали шерсть в клоки,
И раздирали плоть клыки,
И Берен услыхал сквозь мрак,
Как издыхает волколак.
