И тишина объяла зал.
«Будь враг он, друг, иль демон злой,
Эльф, смертный или кто иной,
Живущий в мире испокон,
Ни состраданье, ни закон,
Ни мощь Богов, ни даже ад,
Ни сила чар не защитят
От Феаноровых сынов
Того, кто посягнуть готов
На камень – выкрасть, вырвать иль,
Найдя, присвоить Сильмариль.
Заклятым трижды трем камням
Дано принадлежать лишь нам».
Как прежде в Туне речь отца
Воспламенила все сердца,
Так сын, слова сплести сумев,
Будил испуг и темный гнев;
Грозил он смутой и войной,
Живописал, как кровь волной
Затопит Нарготронд, ала,
Пятная мертвые тела,
Коль войско Нарога пойдет
За Береном; как тьма невзгод
Падет на Дориат лесной —
И Тингол страшною ценой
Оплатит роковой кристалл.
И самый преданный вассал
Был клятве короля не рад:
Любой, отчаяньем объят,
И думать не желал о том
Чтоб переведаться с Врагом
В его норе. Чуть смолк один
Из братьев, начал Куруфин:
Имел он убежденья дар —
Такие сплел он сети чар,
Что лишь при Турине опять
Вернулась Нарогская рать
К боям открытым. Впредь же ном
Сражался скрытно и тайком,
Избрав оружием в те дни
Силки, засады, западни,
И чарами заполнил мглу,
И ядом смазывал стрелу
Со смертоносным острием.
В союзе с птицей и зверьем,
Фантомы-лучники как тень
Неслышно крались целый день
За жертвой, приминая мох,
Чтоб в темноте застать врасплох.
Лукавых слов был горек плод:
Забыли номы долг и род —
Такой неодолимый страх
Посеял Куруфин в сердцах.
Так номы, души распаля,
Взроптали против короля:
Мол, Финрод нам не божество,
И уж тем паче сын его.
И Фелагунд, под общий гул,
Корону сняв, ее швырнул
Под ноги – Нарготронда шлем.
«Пусть клятвы не указ вам всем,
Свою сдержу я до конца.
Коль есть здесь стойкие сердца,
Что сыну Финрода верны,
Со мною из моей страны
