Джон Рокфеллер – Как я стал миллиардером (страница 11)

Но мы немного отвлеклись от темы моих не самых удачных капиталовложений. Гейтс по отдельности вникал в каждое дело и предпринимал все, что было в его силах. Мы всегда руководствовались правилом: делать все возможное, чтобы не допустить банкротства предприятий, в которых принимали участие. Поскольку судебные дела не только наносят финансовый ущерб, но и самое главное – снижают ценность предприятия. Мы старались внимательно следить за своим бизнесом, поддерживать деньгами, оживлять производство, по возможности снижать стоимость продукции и использовать все благоприятные шансы, предоставляемые временем и нашей выдержкой, чтобы поднять убыточное предприятие до доходного. Мы с Гейтсом до самых мелочей вникали в дела этих злополучных предприятий, заметно сдавших за 1893–1894 годы, отмеченные той самой паникой. Мы долгое время управляли ими, время от времени приобретая доли некоторых из них или продавая собственные. В итоге практически все они избежали убытков, разорения и судебных разбирательств.

Конечно же, на пути возрождения этих предприятий мы обрели колоссальный опыт в умении уклоняться от деловых провалов и промахов.

Разумным объяснением моего затянувшегося отступления может стать стремление показать предпринимателям, что даже если бизнес находится в крайне плачевном состоянии, для его спасения можно очень многое сделать, опираясь на чуткое, бережное и терпеливое к нему отношение. Здесь требуются лишь два условия: определенные средства, которые можно взять из собственного капитала либо найти у других; четкое следование трезвым и естественным законам предпринимательства.

Для выполнения первого условия у меня было немного паев в нескольких рудниках, а также акции и ипотеки на железную дорогу, построенную для доставки руды из шахт в разные порты. Мы возлагали большие надежды на рудники, поэтому железнодорожная линия была нам нужна для транспортировки добытого в максимальных объемах. Мы уже приступили к прокладке путей, но из-за паники 1893 года вынуждены были приостановиться, как и другие предприятия, имевшие отношения к нашим рудникам. Хотя у нас были достаточно небольшие паи, создавалось впечатление, что кто-то очень надеется на то, что мы сохраним их в период вынужденного затишья. В то время, чтобы найти необходимую сумму, нужно было предоставить личное поручительство. В результате мы пришли к выводу, что потребуется вложить в предприятия немало собственных средств, которые в период рыночной паники доставались нам самим очень нелегко. Нужную сумму добыли и отправили курьерским поездом на запад, чтобы выплатить деньги работникам и уберечь их от нищеты и голода. Позднее, после окончания паники и налаживания привычного хода деловых отношений, мы сумели охватить общим взглядом все имевшиеся у нас предприятия. Мы инвестировали в них огромные средства, но никто не желал приобретать наши акции. Напротив, казалось, что каждый вкладчик жаждет сбыть их с рук. Нисколько не преувеличивая, замечу, что практически весь основной капитал предприятия в ценных бумагах оказался у нас, хотя нельзя сказать, что мы желали этого – за акции приходилось платить наличными.

В итоге мы оказались владельцами массы железных рудников. С каких-то можно было перевозить добычу на паровых буксирах буквально за гроши, но в целом у нас не было достаточного количества транспорта и подходящего способа доставки руды. Обстоятельства складывались так, что для спасения наших средств, вложенных в это предприятие, требовалось поставлять наибольшее количество руды на рынок. Идти на попятную было уже поздно, приходилось бойко приниматься за дело, добиваясь максимальной производительности.

Инвестировав в это дело такие капиталы, приходилось скупать все новые и новые земли, выглядевшие рудоносными. Суда и железная дорога стали всего лишь средствами, обеспечивавшими конечный результат, а участки, определенные как богатые рудой, становились довеском, на который мы особо не рассчитывали, так как не предполагали там высокого уровня добычи. Позднее я не раз удивлялся, отчего крупные рудопромышленники не возлагали на эти копи особых надежд. Участки, на которых находилось множество наших лучших рудников, до тех пор пока мы не вступили в этот бизнес, легко было приобрести за бесценок. Взявшись за это рискованное дело, мы подумали: будем обеспечивать всех потребителей своими товарами, организовав выработку шахт и доставку руды по самым новым и продуктивным технологиям. Доходы увеличивались – мы докупали оставшиеся участки, богатые рудой.

Гейтс встал во главе разных организаций, владевших рудниками и железными дорогами, по которым перевозили руду в морские порты. Он активно включился в изучение мер по обеспечению безопасности рабочих и рациональной доставке нашей продукции. Его способности раскрывались все шире, и вскоре Гейтс сумел вникнуть и в другие направления этого бизнеса, самостоятельно ориентируясь в них, лишь изредка обращаясь ко мне за советом. Могу припомнить несколько весьма любопытных историй про разработку с ним этих проектов.

Судостроение

Когда мы определились с вопросом о железных дорогах, подоспела необходимость в судах, на которых мы могли бы отправлять руду вниз по озерам. Мы не имели представления, какие корабли нужны для перевозки железа. Тогда мы по уже сложившейся традиции нашли человека, который, по нашему мнению, отлично разбирался в данном вопросе. Этого заводчика мы знали лично. Он на собственные средства в промышленных масштабах транспортировал руду по воде, и мы понимали, что, собираясь пойти тем же путем, мы превратимся в его конкурентов.

Гейтс пообщался с ним и как-то вечером перед самым обедом привез его ко мне в Нью-Йорк. Заводчик сказал, что у него крайне мало времени, но я заверил его в том, что нам хватит десяти минут. Так и получилось. Это был первый и последний раз, когда я сам вел переговоры с кем-либо о рудном деле. Все прочие находились в компетенции Гейтса, которого такой вид коммерческой деятельности вдохновлял больше всего, поэтому здесь ему были предоставлены особые привилегии.

Мы сказали заводчику, что планируем транспортировать руду с гаваней Верхнего озера вниз и с радостью передали бы ему управление постройкой судов, чтобы они были созданы по самым современным и практичным технологиям. Залогом нашего успеха в этом предприятии были корабли, отличающиеся своим качеством. В год, когда происходил этот разговор, самые крупные суда могли транспортировать пять тысяч тонн, а в 1900 году, когда мы продавали этот бизнес, наши корабли могли вместить по семь-восемь тонн, а теперь и по десять тонн руды каждый.

Вполне ожидаемо, что этот человек сразу же поинтересовался, зачем ему помогать своим будущим конкурентам. Мы сообщили, что раз уж мы вложили в этот бизнес немалые личные средства, нам приходится озаботиться доставкой своей продукции. В наши планы входило самостоятельно добывать руду, доставлять ее на корабли и отправлять на рынок. Мы объяснили, что пошли с таким предложением именно к нему, потому что только он может построить лучшие суда для этого. Хотя он и является самым мощным нашим конкурентом, мы хотим, чтобы он взял на себя постройку наших судов или контроль за этим процессом, поскольку осведомлены о его порядочности и открытости.

Как мы добились расположения конкурента

Наш собеседник старался найти аргументы в поддержку своей точки зрения, но мы делали все, чтобы доказать ему, что решение наше о собственном транспорте неизменно, но мы готовы выплачивать ему самые щедрые комиссионные за его труды. Кто-то же должен заниматься этим для нас. Почему бы ему не взять на себя эту работу и не получить за это достойное вознаграждение? Данный довод в итоге оказался весомей всех – мы тут же заключили договор, детали которого доработали позже до полного удовлетворения обеих сторон. Нашим новым партнером стал Сэмюэл Мазер из Кливленда. За те несколько минут, что он пробыл в моем доме, он получил заказов на постройку кораблей на три миллиона долларов. После этого я ни разу не встречался с ним. Его добросовестность и прямота вызывали наше глубокое доверие, хотя он и являлся нашим конкурентом. Мы ни разу не пожалели о своем решении.

Тогда на Больших озерах в разных пунктах верфи располагалось с десяток судостроительных компаний. Каждая из них работала самостоятельно и являлась серьезным конкурентом для остальных. Не сказать, что дела их шли в гору, поскольку они все еще страдали от последствий паники 1893 года. Их производства работали не в полную мощность. Приближалась зима, и большинство работников ждали плачевные перспективы. Мы постарались учесть все эти факторы, когда прикидывали, сколько кораблей нам необходимо, и решили сделать такой большой заказ, чтобы все безработные территории Больших озер смогли получить работу. Мы обсудили все с Мазером, и он письменно обратился к каждой фирме, строившей суда, с просьбой сказать, сколько кораблей они могут построить и предоставить для использования к началу сезона. В результате выяснилось: мы можем получить двенадцать единиц. Мы дали добро на заказ дюжины стальных судов со всеми новейшими технологиями. Некоторым из них предстояло стать пароходами, другим – баржами или буксирными судами, но изготовление всех должно было соответствовать одному стандарту, считавшемуся лучшим для перевозки руды.