Джон Рескин – Лекции об искусстве (страница 79)
Во всех произведениях Сальватора вы найдете, что он обыкновенно делает кистью
§ 3. Острые углы Сальватора, образуемые встречей вогнутых изгибов
Благодаря этому смелому и оригинальному способу ему удалось покрыть передние планы своих картин формами, похожими на формы драпри, лент, вдавленных треугольных шляп, прядей волос, волн, листьев, на все, что хотите, хрупкое, гибкое, упругое, но эти формы не только не похожи, но прямо противоречат тем формам, которые природа запечатлела на скалах[80]. И закругленные штрихи и пятна, набросанные наобум по их поверхности, только разрушают последнее сходство с структурой скал благодаря всякому отсутствию смысла в этих пятнах и благодаря тому, что в них никоим образом нельзя усмотреть изображение тени. Если в чем-нибудь природа особенно развивает свои правила светотени, то это именно в скалах;
§ 4. Особенная отчетливость света и тени в скалах в природе
темные стороны обломанного камня принимают блестящее отражение от освещенных поверхностей, на которых тени обозначаются с необыкновенной точностью, главным образом потому, что вследствие параллельности расщеплений поверхности обыкновенно лежат в направлениях, приблизительно параллельных. Вследствие этого каждая трещина, каждая щель имеет свою тень и отраженный свет, которые отделены друг от друга с восхитительной отчетливостью; строение и плотные формы всех частей выражены так решительно, что только при помощи самых прозрачных красок, самого тонкого, самого тщательного рисунка можно передать это приблизительно верно.
§ 5. Особенная спутанность того и другой в скалах Сальватора
Произведения старых пейзажистов слишком далеки от того, чтобы передать это; в них не найдешь почти ни одного места, в котором тень можно было бы отличить от темной стороны; они, кажется, даже не различают, что одна темнее другой; взмахи их кисти делаются не для того, чтобы выяснить или изобразить хорошо изученную и понятую форму; они накладывают свои мазки и пятна лишь с одной целью — покрыть чем-нибудь холст. «Скала, — словно говорят себе старые мастера, — огромная неправильная глыба, лишенная всякой формы и выражения, но она должна иметь на себе тень, и любой серый цвет может служить этой тенью».
Наконец, в природе скалы почти всегда пересекаются тонкими, еле заметными трещинами; черные резкие линии, обозначающие их, служат единственным средством для выражения того свойства, которым скала более всего отличается от других частей пейзажа, именно для выражения ломкости,
§ 6. А также полное отсутствие выражения твердости или ломкости
а между тем среди пятен и мазков, которыми наполнены скалы старой живописи, мы тщетно стали бы искать какой-нибудь признак трещин, или расщелины. Ковкость и гибкость — вот, по-видимому, те единственные свойства, выражения которых добивались старые мастера. Возьмите, например, передний план в картине Сальватора, которая помечена в Дёльвичской галерее № 220.
§ 7. Примеры в отдельных картинах
На правой стороне ее находится какой-то предмет; когда я прохожу через залу, я всякий раз с повторяющимся беспокойством и тревогой в душе смотрю минуту-две на этот предмет; у меня является целый ряд диких и фантастических предположений относительно вероятного значения этого предмета. Есть, мне кажется, основание предположить, что художник имел в виду или огромный камень, или ствол дерева, но какое-нибудь решительное заключение в пользу того или другого предположения было бы крайне опрометчивым. С одной стороны, этот предмет расплывается в земле, и можно заключить, что он составляет часть ее; в нем нет следов структуры или цвета дерева, но с другой стороны, он представляет ряд вогнутых изгибов, прорываемых зубцами вроде зубцов на вододействующих колесах, а самый смелый теоретик не отважился бы предположить в нем изображение скалы. Формы, которые приняло это вещество, что бы оно ни выражало, повторены, хотя в меньшей степени, на переднем плане картины под № 159, где, очевидно, имелась в виду скала.
Сравним с этой системой рисования скал правильные научно верные и искусные этюды с натуры, которые мы находим в произведениях Кларксона Стэнфилда.
§ 8. Сравнение с произведениями Стэнфилда
Этого художника в особенности следует противопоставить старым мастерам, потому что он обыкновенно ограничивается теми же сюжетами, что и они, именно рассыпчатыми изборожденными скалами вторичной формации, которые располагаются более или менее крупными и однородными массами. Невозможно превзойти его по тщательности, твердости и успешности в отчетливом и ярком изображении света и тени, которые выражают форму, никогда не смешиваются с местными цветами, хотя бы в то же время ткань поверхности была роскошно передана; удивительная игра линий, посредством которых он разнообразит и вместе с тем выражает правильность пластового устройства, почти так же поучительна у него, как и в самой природе. Трудно указать какие-нибудь из его произведений, которые были бы лучше или характернее других, но среди небольших и легко доступных его гравюр картина
§ 9. Их полная противоположность в каждой подробности
Заметьте, как каждая из его линий совершенно противоположна нелепостям Сальватора. У Стэнфилда все угловато и прямо; каждый изгиб состоит из прямых линий; у Сальватора все выгнуто и разукрашено, словно в каллиграфическом искусстве. Линии Стэнфилда пропадают в тонких расщеплениях, линии Сальватора — разрисованная мазня. У Стэнфилда нет ни одной лиши, похожей на другую, у Сальватора каждая как бы передразнивает все остальные. Все изгибы Стэнфилда там, где общая угловатость, как на левой стороне, сгруппирована в виде кривых форм, выпуклы; изгибы Сальватора вогнуты.
Передние планы Хардинга и его скалы в средних расстояниях также в высокой степени прекрасны.
§ 10. Скалы Хардинга
Его линии не так разнообразны и волнисты, как у Стэнфилда; по временам на его средних расстояниях чувствуется отсутствие плотности благодаря некоторой спутанности темных сторон и теней друг с другом или с местными цветами, но его произведения там, где изображены на близком расстоянии места свежего излома острореберной скалы, превосходят стэнфильдовы творения по той необыкновенной свободе и легкости, с которой расщеплены и рассечены у него обломки; всякая линия у него верна, причем не чувствуется ни малейшего напряжения. Лучшие произведения Стэнфилда свидетельствуют о большом труде, но скалы Гардинга выходят из-под его руки так, как будто они только что оторвались от горного склона, приняв тотчас же прекрасную форму. По колориту он также далеко превосходит Стэнфилда, который склонен доходить до мути или быть холодным в своем сером цвете. Роскошная, мшистая разнообразная теплота и тонкие, испытавшие действие непогоды, серые цвета скал Гардинга, объясненных самым смелым, твердым и безошибочным рисованием, заставляют причислить берега его бурных потоков к прекраснейшим, после Тернера, творениям в английской живописи передних планов.
Пин (Руп) обладает точным знанием известковых скал и изображает их ясно и сильно, но нельзя не высказать величайшего сожаления по поводу того, что этот талантливый художник, по-видимому, потерял всякое понимание цвета и становится все более и более манерным в исполнении; по-видимому, он ничего не изучает в природе без предвзятого намерения все опинизировать[81].
Прежде чем перейти к Тернеру, бросим еще один взгляд на передние планы старых мастеров, не касаясь их скал, которые все-таки являются сравнительно
§ 11. Характер рыхлой земли
редкими составными элементами их переднего плана, a имея в виду обыкновенную почву, которую им приходится изображать постоянно, формы и вид которой одинаковы на всем земном шаре. Крутой берег рыхлой земли, открытый действию непогоды, хотя он может не достигать трех футов высоты, заключает в себе черты, которые могут дать материал, благодарный для внимательного наблюдателя. Этот берег почти копия горного склона мягкой и распадающейся скалы, в нем почти столько же разнообразия и характера, и он управляется не менее строгими законами организации; прежде всего он изборожден волнистыми линиями, которые производят падение дождя; это небольшие водорои, которые отрезаны точь-в-точь под таким же наклоном, как и горные, и оставляют края не менее красивые по своим очертаниям и не менее резкие по своей рельефности. Там, где встречается более плотная земля или камень, там земля подмывается внизу берега и собирается на нем;