Джон Рескин – Лекции об искусстве (страница 81)

Анализ превосходства, которое отличает тернеровский рисунок, будет короче и легче, потому что великое отличие его произведений от произведений старых мастеров всегда одно и то же, каков бы ни был сюжет или предмет, и, раз рассмотрев главные черты частных родовых форм, нам остается только указать в произведениях Тернера те же принципы бесконечности и разнообразия в выполнении их, которые мы раньше отметили в применении к другим сюжетам.

Верхний водопад Tees’a в Йоркшире, гравюра в английских сериях, может служить образцовым примером рисования скал для сопоставления с произведением Сальватора.

§ 21. Геологическое строение его скал в картине The Fall of the Tees

В этой скале, разделяющей оба потока, пред нами горизонтальные линии, которые указывают настоящее направление пластов, и те же линии даны вдоль всего обрыва на правой стороне. Но в то же время мы видим вполне вертикальные трещины, которые говорят нам о ряде суставов, разделяющих эти горизонтальные пласты, а чрезвычайная гладкость и ровность самого обрыва говорят о том, что они произошли вследствие великого разделения вещества по направлению к другой более важной линии суставов, пересекающих реку. И вот мы видим, что налево вся вершина обрыва разделена во многих местах этим великим рядом суставов на вертикальные ложа, которые лежат, опираясь друг на друга, с обращенными в нашу сторону боками и пересечены сверху вниз той же вертикальной линией, которую можно проследить на фасаде центральной скалы. Теперь позвольте мне обратить особенное внимание на то, как Тернер отметил, над этим общим и великим единством строения изменяющиеся эффекты погоды и потока.

Заметьте, как вся поверхность горы над обрывом налево[82] подведена к одной гладкой, непрерывной дуге с легкой закругленностью,

§ 22. Их выпуклые поверхности и раздробленные края

a затем, как раз по углу (ср. § 2), раздробляется на множество трещин, которые отмечают геологическое строение.

Заметьте, как каждая из этих отдельных громад, на которые разделяется гора, закруглена и дугообразна в своих выдающихся краях, обращенных к ветру, и как каждый из их внутренних углов отмечен ясно и резко определенной тенью и прозрачным отражением. Заметьте, как удивительно грациозны все изгибы закругленных поверхностей; это ясно указывает на то, что каждая в отдельности была сформирована извивами и волнением текущей воды; заметьте, как они постепенно становятся круче, опускаясь, пока не срываются в фасад обрыва.

Наконец, заметьте превосходное разнообразие всех штрихов, которые выражают трещину или тень; каждая идет по другому направлению и имеет новую форму, и все же одна глубокая, ясно обозначенная полоса тени указывает на величайшую последовательность, и от этого каждая тень становится слабее и слабее, пока они все не потеряются во мраке и тумане нависшего обрыва и потрясающего водопада. И опять, посмотрите, как те же обломки, как раз на краю, помещаются с центральной скалой над водопадом справа, как они говорят нам о силе воды тем, что хаос накопившихся обломков и камней представлен невообразимым в ее русле. Одним словом, великое достоинство рисунков Тернера, которое особенно доказывает их непостижимую правдивость, состоит в том, что они представляют нам возможность рассуждать о прошлых и будущих явлениях, как будто перед нами настоящие скалы, так как это не значит, что дана одна истина или другая, что было выбрано случайно красивое, интересное местечко; нам дана вся истина со всеми относящимися к ней частями, так что мы можем перебирать и выбирать для удовольствия или размышления такие пункты, какие нам самим нравятся, и мы можем рассуждать обо всем с той же точностью, с какой мы рассуждали бы, после того как мы лазили по этим скалам и кусок за куском исследовали их.

§ 24. Различные части, история которых рассказывается деталями рисунков

Имея этот рисунок перед собой, геолог мог бы прочесть лекцию о всей системе водяного разложения и строить гипотезы о минувшем и грядущем состоянии этого самого места с такой же уверенностью, с какой он говорил бы, если бы стоял там и мокнул под брызгами. Он сказал бы вам сразу, что водопад находится в состоянии быстрого отступления, что он когда-то составлял широкий водопад как раз на том месте, где сидит фигура на камнях, и что когда водопад там был, часть его нисходила по каналу налево, русло все еще обозначено тонкостью отточенных линий трещины. Он сказал бы вам, что передний план также некогда составлял верх водопада и что вертикальные трещины справа, по-видимому, были тогда руслом бокового потока. Он сказал бы вам, что водопад тогда был гораздо ниже, чем теперь, и что будучи ниже, он обладал меньшей силой и выточил себе более узкое русло, и что место, где он достигал более высокого обрыва, отмечено расширением водовместилища, выдолбленного его возросшей силой; кроме того, это место отмечено постепенно увеличивающейся вдавленностью камней внизу, которые, как мы видим, были выдолблены до такой степени, что сделались похожими вполне на свод, долбление производилось силой скачков воды. Но ни он, ни я не могли бы сказать вам, как превосходно и законченно отмечены каждый обломок и каждая частичка почвы или камня, как все это подтверждено и выполнено и в строении, и в наглядности отмеченных великих влияний.

С этим неподражаемым рисунком мы можем сравнить скалы в переднем плане Llanthony.

§ 25. Прекрасный пример исключения из общего правила в «The Llanthony»

Эти последние не разделены на суставы, но на тонкие горизонтальные соединенные ложа, которые отточил поток во время своего разлития, оставив одно под другим открытыми; они еще носят следы его волн на своих краях. Тут мы имеем пример исключения из общего правила; причина — особое местное влияние. Мы видели, что действие воды на какой угодно поверхность — все равно падает ли эта вода в виде ливня или бежит в виде потока, — производит повсюду выгнутость формы, но когда мы имеем перед собой скалы «in situ» (в своем первобытном состоянии), как в данном случае, открытый по своим краям сильному действию водоворота, этот водоворот образует свод или закругленное пространство для себя (как мы это видели в широких размерах на высоком водопаде), и мы получим изогнутую дугу, прерывающую общие контуры скалы. И таким образом Тернер (в то время как каждый край его масс закруглен, и как только мы понимаемся над уровнем воды, все вогнуто), прервал крутые контуры своих пластов вогнутыми дугами, как раз в том месте, где последние волны потока пронеслись по открытым краям лож. Ничто не могло бы более разительно доказать глубину того знания, которым управляется каждый мазок этого истинного художника, как умение владеть сюжетом, которое никогда не влияет на что-нибудь условное или обыденное, но влагает в каждый угол и каждое пространство новое доказательство знания и новое выражение мышления.

Нижний водопад Tees, с цветным мостом, может служить нам иллюстрацией всего, что присуще вертикальным ложам скал, и иллюстрацией их форм, точно так же как Верхний водопад — формы горизонтальных лож;

§ 26. Как рисует Тернер глыбы камня, отделившиеся под действием непогоды

но перейдем лучше к отделившимся кускам переднего плана, чтобы рассмотреть те специальные изменения частей, которых нельзя исследовать в соединении их с общей массой. Глыбы камня, которые составляют передний план Ulleswater’a представляют, по-моему, лучший в мире пример законченного рисунка камня, который подвергся сильному действию воды. Их поверхность, кажется, трепещет под тонким прикосновением волны, и каждая часть их то подымается мягкой выпуклостью, то опускается легкой вдавленностью, хотя глаз еле может проследить тонкие тени, от которых зависит эта резьба на поверхности. И со всем тем каждый кусок камня имеет индивидуальный характер, зависящий от выражения угловых линий, из которых его контур был вначале сформирован; этот характер сохранен и чувствуется сквозь все возвышения и впадины изрытой водой поверхности. А то, что сделано Тернером в данном случае в самой важной части картины, с целью придать ей особенную привлекательность, часто делается им с щедрой и подавляющей силой в скученных массах обширного переднего плана, покрытого обломками веков; примером может служить, например, слияние Грэты и Тиза, где русло потока завалено массой обломанного камня, разбросанного с щедростью и беззаботностью самой природы, и тем не менее каждый кусок в отдельности есть этюд, выточенный по частям, каждая часть его имеет особый характер, как будто этот кусок должен служить главным членом отдельного сюжета, но все же он никогда не утрачивает своего подчиненного положения и не создает повторения хотя бы одной линии во всей скученной громаде.

Я считаю случаи вроде этого, где законченность достигает совершенства, случаи, дающие новые идеи, где и законченность и идея видны при отделке каждого

§ 27. И сложные передние планы

составного элемента спутанной и разделенной почти на несчетное количество частей системы, такие случаи я считаю почти самыми удивительными и самыми характерными местами в передних планах Тернера. Он отделан у него не менее прекрасно, хотя менее отчетливо, в отдельных частях всякой неровной земли, как в примерах вроде этих отдельных кусков камня. Выразительность такого места, как ближайший берег, в картине, о которой мы уже и так подробно говорили, может служить нам предметом изучения на целый день, если только мы станем разбирать ее часть за частью, но это возможно разве только с помощью карандаша; мы можем только повторить те же общие наблюдения о непрерывном разнообразии и единстве и посоветовать всякому проследить, как глаз держится на плотной и удаляющейся поверхности, вместо того, чтобы бросаться, как у Клода, на плоские и ровные края. Вы не можете найти ни одного края у Тернера; ваш взгляд везде встречает круглую поверхность, и он скользит вперед по ней сам, не давая себе отчета, не делая никогда ни одного скачка, он идет вперед незаметно по непрерывному берегу, и вы не успеете оглянутся, как найдете, что ушли вглубь картины на ¹/₄ мили и находитесь рядом с фигурой на дне водопада.