Джон Рескин – Лекции об искусстве (страница 103)

§ 4. Особенно потому, что они одинаково проявляются при изображении всякого сюжета

живая память, которая схватывает и удерживает подробности подвижной игры света и теней, будет столь же деятельна и при фиксировали впечатления мгновенных форм — движущейся фигуры или разбивающейся волны. Правда, в природе этих чувств существуют одно или два крупных различия, и чувствительность к цвету, например, весьма различна от чувствительности к форме; так что один человек может обладать первой, не обладая второй, и художник может иметь успех в подражании тому, что находится перед ним, — воздуху, солнечному свету, etc., совсем не обладая чувствительностью. Но там, где для нас при обработке какого-либо сюжета достаточно очевидна действительная умственная сила, чувство, которое улавливает существенные качества вещи и суждение, которое располагает эти качества так, чтобы осветить каждое из них, там мы можем быть совершенно уверены, что одно и то же чувство и суждение будет действовать, каков бы ни был объект их действия, и что художник будет одинаково велик и искусен во всем, за что бы он ни принимался. Поэтому мы можем быть вполне уверены, что раз художник в одной отрасли искусства кажется правдивым, а в другой нет, то кажущаяся правдивость есть или своего рода уловка подражания, или эта правдивость вовсе не так велика, как мы предполагаем.

§ 5. Никто не может изображать хорошо что-либо, если помимо этого он не может изображать ничего иного

В девяти случаях из десяти те, которые прославились изображением чего-либо одного и могут изображать только это одно, изображают предмет своей специальности хуже, чем всякий другой. Художник может, разумеется, ограничиться какой-либо одной стороной предмета, но если он действительно правдив в обработке своего сюжета, его способность дать большее будет постоянно обнаруживаться в подробностях и мелочах. Так, например, мало есть людей более ограниченных в своих сюжетах, чем Hunt, и все же я не знаю никого между членами общества «Old Water-Colour», кто обладал бы таким острым и правдивым глазом или столь разносторонними способностями. Именно здесь и лежит причина того исключительного предпочтения, которое было оказано в предшествующем изложении одному или двум художникам перед остальными; точность наблюдения и тонкая способность руки, которыми они обладают, производят одинаковый эффект и придают их произведениям одно и то же совершенство, какие бы сюжеты они ни обрабатывали. И таким образом мы были принуждены, хотя и непроизвольно, остановиться только поверхностно на произведениях многих одаренных людей, потому что как бы ни были тонки их чувствования или оригинальны их концепции, они имели недостаток именно в тех способностях руки и ума, которые обеспечивают совершенную верность природе; только впоследствии, когда мы вполне ознакомимся с мыслью, каким бы языком она ни была выражена, мы будем в состоянии отдать должную справедливость ученикам как новой, так и старой школы.

Но при наших настоящих целях, имея в виду материальную правду, которая только одна подлежит нашему исследованию, заключение, к которому мы должны прийти,

§ 6. Главные заключения, которые можно сделать из нашего предыдущего исследования

столь же ясно, сколь и неизбежно, именно что современные художники, взятые вместе, гораздо более справедливы и разносторонни в своих взглядах на материальные предметы, чем все пейзажисты, произведения которых сохранились, но Тернер — единственный человек, который дал в своих произведениях целую систему природы и с этой точки зрения является единственным совершенным пейзажистом, которого когда-либо видел свет.

И мы нисколько не расположены отказаться от нашего утверждения, высказанного в I отд., гл. I, § 10, что эта материальная правда является, несомненно, совершенным свидетельством относительной ценности живописца,

§ 7. Правда — условие всякого превосходства

хотя сама по себе она этой ценности и не установляет. Мы можем доказать, что правда и красота, знание и воображение неизменно ассоциируются в искусстве; мы можем также доказать, что не только в верности природе, но и во всех других отношениях Тернер — величайший пейзажист, когда-либо существовавший. Но его превосходство в области чувствований есть превосходство в качестве, а не в степени.

Превосходство в степени предполагает бесполезность других художников; превосходство в качестве предполагает только, что художник занимал более важное, но не более необходимое место, чем другие. Если бы мы требовали от искусства только одной правды, то все другие живописцы должны были бы в отчаянии бросить свои кисти, так как все то, что делали они, он сделал полнее и отчетливее, но когда мы обращаемся к высшим требованиям искусства, красоте и выразительности произведений, то их вклады оказываются все одинаково необходимыми и желательными, потому что как бы они ни были различны, как бы ни стояли ниже по своему положению или рангу, все же они совершенны в своем роде; их низшее положение таково же, как положение жаворонка по отношению к соловью и фиалки к розе.

Итак, вот каково положение и ранг наших современных художников. У нас был, с нами жил и рисовал для нас величайший мастер всех времен,

§ 8. Современная критика. Изменчивость вкуса публики

человек, с превосходством сил которого ни на одну минуту не может быть сопоставлен ни один ум прошедших времен. Постараемся теперь ближе исследовать, каково место, занимаемое нашей критикой. Вкус публики, мне думается, насколько он является вдохновителем и поддержкой для искусства, был всегда один и тот же: это непостоянный и изменчивый поток неопределенных впечатлений, постоянно склонный к перемене, подчиненный эпидемическим стремлениям, волнуемый заразительными страстями, раб моды и причуд, но в то же время он способен с замечательной прозорливостью делать различие между наилучшей и наихудшей пищей, которая может удовлетворить его болезненный аппетит;

§ 9. Но он соединен с известной степенью способности суждения

он никогда не ошибается в различении того, что является произведением разума, от того, что таковым не оказывается, хотя бы разум и был низведен на степень слуги его слепой воли. Вкус публики может, таким образом, низвести людей, способных на величайшие подвиги в искусстве, до степени портретных живописцев, удовлетворяющих эфемерным потребностям моды, но он все же может различать, кто между этими портретными живописцами оказывается человеком большого ума. Он может различать человека, который мог бы стать Буонарроти, от того, кто мог бы быть Бандинелли, хотя тот и другой занимаются рисованием локонов, перьев и браслетов. Таким образом, говоря вообще, вкус публики никогда не ошибается в сравнительных оценках, никогда не возвышает ошибочно глупца над человеком ума, хотя бы этот последний и спустился до выполнения таких специальных сюжетов, которые нравятся публике.

Впрочем, тысяча видоизменяющих обстоятельств мешает применению общего правила, но, сопоставляя между собой различные случаи, мы убедимся, что та оценка, которую картина получила на рынке, является наилучшим мерилом интеллектуального ранга художника. Поэтому пресса и все те, которые считают себя призванными руководить вкусом публики, не должны чрезмерно руководить толпой, указывая ей, куда идти и чего искать.

§ 10. Обязанности прессы

Их задача состоит не в том, чтобы сказать нам, кто у нас наилучший живописец, а в том, чтобы показать нам, как заставить нашего лучшего живописца создавать наилучшее. A сделать это может только тот, кто руководится в своих суждениях принципами, почерпнутыми из практического знания искусства и опирающимися на широкие общие взгляды,

§ 11. Условия, необходимые для их выполнения

на истинное и правильное без всякого отношения к тому, что было сделано в то или другое время, в той или другой школе. Ничего не может быть опаснее в области искусства, как постоянное напевание в уши нашим живописцам имен их великих предшественников в качестве примеров или образцов. Я бы охотнее услышал, что великий поэт, совершенно оригинальный по своим чувствам и стремлениям, вызывает неодобрение и порицания за то, что он не похож на Уордсворта или Кольриджа, чем критику в том смысле, что великий живописец не идет по следам Клода или Пуссена. Но подобные ссылки на предшествующих мастеров являются единственным убежищем и ресурсом для тех, кто пытается быть критиком, не будучи художником. Они не могут сказать вам, правильна данная вещь или нет, но зато могут сказать, нравится ли она кому-нибудь или нет. И весь тон современной критики, насколько ее можно назвать именем критики, в достаточной степени обнаруживает, что она исходит всецело от людей, чуждых практики,

§ 12. Общая непригодность современных критиков

не понимающих правды в искусстве и обладающих в достаточной степени только чувством преклонения перед возвышенным характером старого искусства, от людей, не различающих того, что действительно возвышенно и ценно в новой школе, и от людей, которые, не имея никакого правильного представления о действительных целях или особенностях пейзажной живописи, считают неправильным все, что не опирается на условные принципы старых мастеров, все, что заключает в себе больше природы, чем Клода.