Джон Рескин – Когда-то тому назад... Сказки английских писателей (страница 9)

К кому бы мальчик ни обращался, ни один человек ни в замке, ни на улице не удостаивал его вниманием и не отвечал на вопросы. Богачи вытаскивали кошельки и твердили: «Нанимайся ко мне — заработаешь денег». Бедняки на ходу бросали: «Некогда нам с тобой болтать». Нищий калека у дороги не ответил ничего: он был слишком занят сбором милостыни, а ребенок у порога дома ответил, что ему надо идти работать. Весь день Весельчак бродил по улице, зажав под мышкой скрипку, и видел, как старик-великан снова и снова обходил долину по кругу со своей тяжелой ношей-корзиной с пылью.

«Это самая ужасная долина, какую я когда-либо видел, — сказал себе мальчик. — Скрипку, конечно, мне здесь не починить, но вот только не хочется уходить, не узнав, что же такое нашло на местных жителей и всегда ли они работали так старательно и напряженно».

Между тем снова настала ночь, О ее приходе мальчик узнал по тому, что исчез туман и взошла луна. Люди проходили мимо него туда-сюда, спеша домой. И здания, и поля погрузились в тишину. Около заброшенного домика, где он провел предыдущую ночь, Весельчак встретил старика-великана.

— Дедушка, — обратился он к нему, — прошу тебя, ответь мне, как развлекаются и отдыхают жители этой страны?

— Развлекаются и отдыхают? — вскричал старик в страшном гневе. Где ты слышал, чтобы люди развлекались и отдыхали? Мы работаем днем и спим ночью. Во владениях госпожи Мрачности не бывает развлечений,

И, продолжая осыпать мальчика отборной бранью за безделье и легкомыслие, старик ушел, оставив Весельчака второй раз ночевать в пустом доме.

В эту ночь мальчик спал не так крепко, и, хотя сон так и не позволил ему открыть глаза, он не сомневался, что всю ночь рядом с ним слышалось пение и скрип прялки. Проснувшись поутру, он обещал себе не покидать долины, не. узнав, что это значит. Потом он съел вторую половину лепешки, снова попил из ручья и пошел осматривать долину.

Тот же густой туман застилал солнце и небо, та же тяжелая работа продолжалась всюду, куда бы он ни бросил взгляд, и старик-великан с корзиной, полной пыли, все ходил и ходил по привычному кругу. Мальчик не мог найти никого, кто бы ответил хоть на один его вопрос, и богатые и бедные пытались заставить его работать на них, причем еще более настойчиво, чем накануне. Поэтому Весельчак, опасаясь, как бы кто-нибудь не принудил его прислуживать, побрел в самый отдаленный уголок долины.

Тут никто не работал, потому что земля была голой и пустынной. Там, где долина кончалась, громоздились серые скалы, крутые и высокие, словно крепостные стены. Они стояли плотной стеной, и единственный проход между ними загораживался высокими железными воротами с массивным замком на них. Рядом располагалась белая будка, на ее пороге стоял однорукий солдат и курил длинную трубку. Это был первый неработающий человек, которого Весельчак встретил в этой долине. Лицо его показалось мальчику вполне дружелюбным, поэтому, подойдя к солдату с самым почтительным поклоном, он спросил:

— Уважаемый господин солдат, не могли бы вы сказать мне, что это за страна и почему люди здесь так упорно работают?

— Ты, наверное, чужестранец, что задаешь такие вопросы? — ответил солдат вопросом на вопрос.

— Да, — подтвердил мальчик, — я пришел сюда только позавчера вечером.

— Тогда, к сожалению, я вынужден тебя огорчить, потому что здесь ты должен будешь остаться навсегда. Мне приказано впускать в эти ворота всех, но не выпускать никого, а другой выход день и ночь сторожит великан с корзиной.

— Это дурная новость, — опечалился мальчик. — Но раз уж я здесь, не могли бы вы объяснить мне, почему здесь такие порядки и что это за долина?

— Подержи мою трубку, — начал солдат, — и я расскажу тебе все. Эта долина принадлежит женщине из вон того замка, женщине, которую семь раз по семь лет назад люди прозвали госпожой Мрачность. В молодости ее звали иначе — мисс Беззаботность, и в те времена ее долина была самым замечательным местом во всей северной стране. Здесь светило самое яркое солнце и лето длилось дольше, чем где бы то ни было. На вершинах холмов плясали феи, на всех деревьях пели птицы. Великан по имени Силач, последний из рода великанов, ухаживал за сосновым лесом и, когда не спал на солнцепеке, заготавливал из сосны святочные поленья. По вечерам к очагу в каждом доме спускались две прекрасные девушки в белых платьях, каждая держала на плече серебряную прялку, и всю ночь они пряли золотые нити. Люди тогда ходили в домотканой одежде и пили из рога, но они жили весело! Устраивались майские гулянья, праздники урожая, справлялось Рождество. В горах играли на дудочках пастухи, в полях пели жнецы, и вечерами отблески пламени и смеющиеся лица оживляли каждый дом. Но все изменилось, а почему — никто не ведает, поскольку знавшие это старики давно умерли. По одной версии, причиной всего было то, что с пальца владычицы слетело волшебное кольцо, по другой — что во внутреннем дворике замка иссяк родник. Как бы то ни было, мисс Беззаботность превратилась в госпожу Мрачность. Тяжелый труд стал уделом людей, тяжелые времена стали явью в долине. Опустился туман, ушли феи, великан состарился и стал носить корзину с пылью, ночные прядильщицы больше не показывались в домах людей. Существует пророчество, что так будет продолжаться до тех пор, пока госпожа Мрачность не отложит прялку в сторону и не станцует. Все лучшие скрипачи северной страны играли ей свои самые веселые мелодии, но все впустую. Наш король — мудрый правитель и великий воин. Он накопил столько сокровищ, что они занимают два дома, он победил всех врагов, но и он не смог изменить порядки в долине госпожи Мрачности, Я не знаю, какие награды он обещал освободителю этой земли, но, когда из его затеи ничего не вышло, король стал опасаться, что подобное бедствие может распространиться и на другие части его королевства, и поэтому издал закон, гласящий, что всякий вошедший в долину должен в ней остаться. Меня его величество взял на войне в плен и поставил сюда охранять ворота, оберегая спокойствие его подданных. И если бы не эта трубка, я бы тоже давно уже начал работать как и они, своей одной рукой. Послушайся моего совета, юноша, и научись курить.

— Я лучше попытаюсь приделать струны к своей скрипке, — ответил мальчик и, усевшись, продолжал беседовать с солдатом до тех пор, пока туман не начал рассеиваться, а луна подниматься. Тогда он пошел в заброшенный дом.

Когда он подошел к нему, было уже поздно, и после туманного дня лунная ночь была просто восхитительна. Мальчику подумалось, что в такое время как раз можно попытаться выбраться из долины: и людей нет, и великана нигде не видно. Однако, подойдя ближе к тому месту, где встречаются две тропинки, мальчик наконец увидел великана: он крепко спал у костра из сосновых шишек, положив под голову корзину. Рядом с ним лежала груда камней. «Так это и есть твой кухонный очаг?» — подумал мальчик и попытался прокрасться мимо великана, но тот вскочил и, скверно ругаясь, стал швырять в него камни, которые долетали до мальчика, пока он не пробежал больше половины пути, отделявшей его от заброшенного дома.

Приблизившись к дому, мальчик порадовался, что, спасаясь от великана, всю дорогу бежал. Дверь была все так же раскрыта, сквозь нее светила луна, и у холодного очага сидели две прекрасные девушки, все в белом: они пряли на серебряных прялках и пели веселую и беспечную песенку, как жаворонки майским утром. Мальчик мог бы слушать их ночь напролет, но вдруг ему подумалось, что это, должно быть, и есть те самые ночные прядильщицы, чьи нити вдохнут жизнь в его скрипку, поэтому, набравшись храбрости, он сделал шаг вперед и почтительно обратился к ним:

— Уважаемые дамы, очень вас прошу, дайте, пожалуйста, бедному мальчику нить — починить скрипку.

— Семь раз по семь лет, — ответили девушки, — прядем мы ночами в этом заброшенном доме, но еще, ни один смертный не видел нас и не заговаривал с нами. Ступай, собери дров со всей долины да растопи нам этот холодный очаг, и тогда каждая из нас даст тебе по серебряной нити за твои труды.

Держа скрипку под мышкой, Весельчак обошел всю долину, собирая при лунном свете дрова. Но подданные госпожи Мрачности делали все, в том числе и собирали дрова, так тщательно, что он почти ничего не находил, и успела пройти ночь и настал туманный день, прежде чем он сумел набрать небольшую охапку дров. Дверь оставалась открытой, но прекрасные девушки с серебряными прялками исчезли. Зато на полу, где они сидели, лежали две длинные серебряные нити.

Прежде всего Весельчак свалил охапку дров около очага, чтобы все было готово на случай их прихода следующей ночью, а затем поднял с пола серебряные нити, чтобы починить скрипку. И тут-то он наконец оценил напутственные слова продавца скрипки, потому что едва он приложил струны к цевью, как они сразу же сами натянулись и закрепились. А старая и поблекшая скрипка стала сверкать и блестеть, пока не превратилась в золотую. Весельчак так обрадовался, что, не умея играть, провел смычком по струнам и… И едва он их коснулся, как они сами зазвучали, воспроизводя ту же беспечно-веселую мелодию, которую напевали ночные прядильщицы.