Джон Рескин – Когда-то тому назад... Сказки английских писателей (страница 37)
— А ваш бедняга Джек, как он ко всему этому отнесся? — спросил Пак.
— Меланхолия вышла у него через поры вместе с потом, и он тут же схватил простуду, которую я ему вылечил, прописав электуарий, или лекарственную кашку, в полном соответствии с лекарским искусством. Если бы я излагал эту историю перед коллегами, равными мне по знаниям, я бы поведал им о том достойном внимания факте, что чумной яд трансформировался, то есть преобразовался: вызвал головную боль, хрип в горле и тяжесть в груди к через это испарился, то есть исчез. (В моих книгах, люди добрые, указано, какие планеты управляют какими частями тела. Читайте их, и тогда, быть может, ваш темный ум просветится, хм-хм.) Как бы там ни было, чума прекратилась и отступила от нашей деревни. С того дня, как Марс открыл мне на мельнице причину болезни, от чумы умерло всего три человека, и то двое из них были заражены. — Рассказчик победоносно кашлянул, словно проревел. — Все доказано, — отрывисто выпалил он, — я говорю, я доказал свое первоначальное утверждение: Божественная Астрология в сочетании со смиренным поиском истинных причин явлений. В должное время — позволяет мудрым мужам сражаться даже с чумой…
— Неужели? — удивился Пак. — Что касается меня, то я придерживаюсь того мнения, что наивная душа…
— Это я — наивная душа? Ну, уж воистину! — воскликнул мистер Калпепер.
— …очень наивная душа, упорствующая в своих заблуждениях, но обладающая высоким мужеством, могущественнее всех звезд, вместе взятых. Так что я искренне признаю, что спас деревню ты, Ник,
— Это я упорствующий? Я упрямый? Весь свой скромный успех, достигнутый при Божьем благоволении, я отношу за счет астрологии. Не мне слава! А ты, Робин, почти слово в слово повторяешь то, что говорил на проповеди этот слезливый осел Джек Маржет. Перед отбытием к себе в «Красный лев», Спиталфилдс, я был на одной его проповеди.
— A-а! Заика Джек читал проповедь, да? Говорят, когда он поднимается на кафедру, все заикание у него пропадает,
— Да и мозги в придачу. Когда чума прекратилась, он прочитал полную преклонения передо мной проповедь, для которой выбрал следующую строчку[42]: «Мудрец, избавивший город». Я бы мог предложить ему иную, лучшую: «Всему под солнцем есть…»
— А что толкнуло тебя пойти на эту проповедь? — перебил его Пак. — Ведь вашим официально назначенным проповедником был Вейл Аттерсол[43], вот ты и слушал бы его нудные разглагольствования.
Мистер Калпепер смущенно заерзал.
— Толпа, — сказал он, — дряхлые старухи и — хм-хм — дети, Элисон и другие, они втащили меня в церковь буквально за руки. Я долго не мог решится, доносить на Джека или нет. Ведь то, что он называл проповедью, было не лучше уличного балагана. Я легко мог бы доказать всю ложность его веры, которая, основываясь исключительно на пустых баснях древности…
— Говорил бы ты лучше о травах и планетах, Ник, — сказал Пак, смеясь. — Тебе следовало бы сообщить о нем вашему магистрату, и Джека оштрафовали бы. Так почему же ты все-таки пренебрег своим прямым долгом?
— Потому что, потому что я сам на коленях припал к алтарю, к молился, и плакал со всеми. В медицине это называется приступом истерии. Что ж, быть может, это и была она.
— Да, все может быть, — сказал Пак, и дети услышали, как он завозился в сене. — Послушайте, в вашем сене полно веток! Неужели вы думаете, что лошадь станет кормиться листьями Дуба, Ясеня и Терновника? А?
«Динь-динь-динь!» — раздался из-за поворота звоночек велосипеда. Медсестра возвращалась с мельницы.
— Как там, все в порядке? — крикнула Юна.
— В полном! — донесся ответ. — В следующее воскресенье их будут крестить.
— Что? Что? — И Дан, и Юна подались вперед и нажали на половинку ворот. Она, наверное, была плохо закреплена, потому что распахнулась, и дети, с ног до головы облепленные сеном и листьями, вывалились наружу.
— Надо узнать, как двойняшек назвали. Бежим! — предложила Юна, и они помчались вверх по склону, пытаясь докричаться до медсестры через изгородь. Она наконец сбавила скорость и сообщила им имена.
Вернувшись, дети обнаружили, что Мидденборо выбрался из стойла, и они добрых десять минут носились за ним при свете звезд, пока не загнали на место.
Наши предки