Джон Рескин – Когда-то тому назад... Сказки английских писателей (страница 36)

В это время на улице появился Джек Маржет, он направлялся в поле подбодрить наших больных. Я случайно сбил ногой одну черепицу, и она упала вниз.

«Эй, сторож, что там происходит?»-печальным тоном произнес Джек.

«Возрадуйся, Джек, — говорю я. — Сдается мне, кое-кто уже вышел нам на помощь, а я, как последний дурак, совсем забыл о нем этим летом». Я, естественно, имел в виду планету Марс.

«Так помолимся же Ему тогда, — говорит Джек. — Я тоже совсем Его забросил этим летом».

Он имел в виду бога, которого, по его словам, он совсем позабыл тем летом, когда, оставив своих прихожан, отправился к королю в Оксфорд. Теперь он нещадно себя за это казнил. Я крикнул ему вниз, что заботой о больных он уже достаточно искупил свою вину, на что он ответил, что признает это только тогда, когда больные поправятся окончательно. Силы его были на исходе, причем больше всего в этом повинны были уныние и тоска. Мне и раньше приходилось наблюдать подобное у священников и у слишком веселых от природы людей. Я тут же налил ему полкружки некоего напитка, который, я не утверждаю, лечит чуму, но незаменим, когда надо разогнать тоску.

— Что ж это за напиток? — спросил Дан.

— Очищенный белый брэнди, камфора[34], кардамон, имбирь[35], перец двух сортов и анисовое семя[36].

— Ну и ну! — воскликнул Пак. — Хорош напиток, нечего сказать!

— Джек храбро все это проглотил, кашлянул, к мы пошли вместе. Я направился на нижнюю мельницу, чтобы уяснить себе волю небес. Мой ум уже смутно нащупал если и не средство спасения от чумы, то, по крайней мере, ее причину, но я не хотел делиться своими соображениями с невеждами, пока не был уверен до конца. Чтобы на практике все шло гладко, она должна опираться на прочную теорию, а прочной теории, в свою очередь, не может быть без обширнейших знаний. Хм-хм! Итак, я оставил Джека с фонарем в поле среди больных, а сам пошел дальше. Джек продолжал читать молитвы по канонам высокой церкви, что было строго запрещено Кромвелем[37].

— Тогда тебе следовало сообщить об этом своему брату в Уигселе, Джека оштрафовали бы, а тебе отсчитали бы половину этих денег. Как же так получилось, что ты забыл свой долг, Ник?

Мистер Калпепер рассмеялся — первый и последний раз за весь вечер. Его смех так походил на громкое ржание лошади, что дети вздрогнули.

— В те дни людского суда мы не боялись, — ответил он. — А теперь, люди добрые, следите за моей мыслью внимательно, потому что то, что вы сейчас услышите, будет для вас (но не для меня) удивительным. Когда я пришел на опустевшую мельницу, старик Сатурн, только что поднявшийся в созвездии Рыб, угрожал тому месту, откуда должно было появиться Солнце. Наша богиня Луна спешила Сатурну на подмогу, — не забывайте, что я выражаюсь астрологически. Я от края до края окинул взором раскинувшееся надо мной небо, моля Создателя наставить меня на истинный путь. В этот момент Марс, весь сверкая, уходил за горизонт. И в тот момент, когда он уже готов был скрыться, я заметил, что у него над головой что-то блеснуло и занялось огнем — может быть, это была какая-то звезда, может быть — всплеск пара, — но казалось, будто он обнажил меч и размахивает им. В деревне петухи возвестили полночь, и я опустился на землю возле водяного колеса, пожевывая курчавую мяту (хотя эта трава и принадлежит Венере) и называя себя глупейшим в мире ослом. Зато теперь мне стало понятно все!

— Что же? — спросила Юна.

— Истинная причина чумы и способ избавления от нее. Молодчина Марс, поработал за нас на славу. Хоть он и не блистал в полнеба, — кстати, именно поэтому я и упустил его в своих вычислениях, — он более других планет хранил небеса, — я имею в виду, что он хоть понемногу, но показывался на небе каждую ночь на протяжении всех двенадцати месяцев. Вследствие этого его горячее и очистительное влияние превозмогло тлетворное влияние Луны и, дотянувшись до тех трех крыс, убило их прямо под носом у меня и у их несомненной покровительницы Луны. Я и раньше видел, что Марс, склоняясь на полнеба и прикрываясь щитом, наносил Луне увесистые удары, но впервые его сила оказалась столь неотразимой,

Я что-то ничего не понимаю. Ты хочешь сказать, что Марс убил крыс потому, что ненавидел Луну? — спросила Юна.

Конечно, это столь же понятно, сколь понятны были слова, с которыми люди Блэгга вытолкали меня вон, — ответил мистер Калпепер. — Почему в кузнице на Мандей-лейн чума не возникла? Да потому, как я вам уже говорил, что все кузницы, естественно, принадлежат Марсу, и, конечно же он не мог уронить свое достоинство, позволив прятаться там тварям, которые подчиняются Луне. Но, подумайте сами, не будет же Марс постоянно склоняться к Земле и заниматься охотой на крыс ради ленивого и неблагодарного человечества? Это вогнало бы в гроб самого старательного работягу. Отсюда нетрудно догадаться, какое значение имела звезда, вспыхнувшая над Марсом, когда он собирался скрыться. Она словно возвещала: «Уничтожайте и сжигайте крыс-тварей Луны, ибо именно в них скрыт корень всех ваших бед. И теперь, когда я продемонстрировал вам свое превосходство над Луной, я, люди добрые, ухожу. Прощайте!»

— Неужели Марс действительно так и сказал? — шепотом спросила Юна.

— Именно так, если еще не больше. Только не все, имеющие уши, способны его услышать. Короче, Марс указал мне, что чума переносится тварями Луны. Именно Луна, покровительница всего темного и дурного, и была этому виной. И уже своим собственным скудным умом я додумался, что именно я, Ник Калпепер, несу ответственность за жизнь людей этой деревни, что на моей стороне божий промысел и что я не могу терять ни секунды.

Я помчался на поле, где лежали больные, и попал к ним как раз в то время, когда они молились.

— Эврика[38], люди добрые! — крикнул я и бросил им под ноги дохлую крысу, которую я взял на мельнице. — Вот ваш настоящий враг. Звезды наконец мне его открыли.

— Мы молимся, не мешай, — ответствовал Джек. Лицо его было бледно, как начищенное серебро.

— Всему под солнцем есть свое время, — говорю я. — Если ты действительно хочешь победить чуму, бери и уничтожай крыс.

— Ты спятил, совсем спятил, — застонал Джек, заламывая руки.

Один человек, лежащий во рву у ног Джека, вдруг завопил, что он с большой охотой согласился бы сойти с ума и умереть во время охоты на крыс, чем валяться на сырой земле и молиться до одурения. Все вокруг дружно засмеялись, но Джек Маржет бухнулся на колени и упрямо стал просить бога взять его жизнь, даровав спасение другим. Этого оказалось достаточным, чтобы вновь повергнуть людей в состояние безысходности и тоски.

— Ты недостойный пастырь, Джек, — сказал я ему. — Если тебе и суждено умереть до рассвета, то хватай дубье (так мы в Сассексе называем палку) и бей крысье. Это и спасет остальных людей.

«Хватай дубье и бей крысье», — повторил он раз десять, как ребенок, а потом они все дружно расхохотались и хохотали до тех пор, пока смех не перешел у них в приступ истерии, о котором я уже говорил ранее, — подобный приступ толкает человека на самые непредвиденные поступки. По крайней мере, они разогрели свою кровь, а это пошло им на пользу, потому что именно в это время — около часу ночи — огонь жизни в человеке горит слабее всего. Воистину, всему свое время, и врач должен помнить об этом, ибо в противном случае… хм-хм… лечение пойдет насмарку. В общем, если быть кратким, я убедил их всех, и больных, и здоровых, взяться за крыс и уничтожить всех до единой. Кроме того, все имеет свои причины, хотя опытный врач и не станет о них распространяться. Imprimus, или во-первых, само это занятие, продолжавшееся десять дней, весьма заметно вывело всех из состояния уныния и тоски. Держу пари, даже сам горестный Иов[39] не стал бы ни причитать, ни копаться в собственных мыслях во время вылавливания крыс из-под стога. Secundo, или во-вторых, яростное преследование и уничтожение крыс в этой борьбе само по себе вызвало обильную испарину, или, грубо говоря, люди изошли потом, а с ними вышла наружу и черная желчь[40]- главный источник недуга. И, в-третьих, когда мы собрались вместе сжигать на костре убитых крыс, я обрызгал серой вязанки хвороста, в результате чего все присутствовавшие хорошо продезинфицировались. Мне бы ни за что не удалось заставить их согласится на подобную процедуру, если бы я действовал просто как врач, я так они восприняли окуривание как некую таинственную ворожбу. Но это еще не все, что мы сделали. Мы очистили, засыпали известью и выжгли сотни забитых отбросами помойных ям и сточных колодцев, выгребли грязь из темных углов и закоулков, куда никто никогда нс заглядывал, как в домах, так и вокруг них, и по счастливой случайности (заметьте, что в этом случае Марс противостоял Венере) дотла сожгли лавку торговца овсом. Марс не любит Венеру. Вышло так, что Вилл Нокс, шорник[41], гоняясь за крысами и этой лавке, опрокинул фонарь на кучу соломы…

— А не поднес ли ты Виллу случайно своей слабенькой настойки, а, Ник?

— Всего стаканчик-другой, и ни капли больше. Ну так вот. В итоге, когда мы покончили с крысами, я взял из кузницы золу, железную окалину и уголь, а из кирпичной мастерской-полагаю, она тоже принадлежит Марсу-жженую землю и с помощью тяжелого лома забил ими крысиные поры, а в домах насыпал их под пол. Твари Луны нс переносят ничего, что использует Марс в своих благородных целях. Вот вам пример-крысы никогда нс кусают железо.